Книга Я тебя не любил..., страница 145 – Даша Коэн

Так что нет, я вовсе не парился по тому поводу, что Аню из говна конфеткой сделал именно ее новый муж. Но я почему-то был готов поставить все, что имею, на то, что без допинга с моей стороны и он бы одержал сокрушительное фиаско.

Ибо люди просто так не меняются. Никогда!

— Лисс? — выдернул меня из моих прогорклых мыслей Панарин и я вздрогну.

— Что?

Серега же мне лишь улыбнулся, а затем подмигнул.

— Они уходят.

Я непроизвольно вытянулся, как сурикат. Оскалился. А там уж уверенно поднялся на ноги.

— Тогда пора и мне.

— Удачи в охоте, Лисс.

— Мне она не нужна, — рубанул я и решительно устремился напрочь из уютного заведения.

И да, я понимал, как это выглядело со стороны, но хотел бы, чтобы это дошло и до Павла Сенкевича. Чтобы он чувствовал, что я дышу ему в затылок, приготовившись откусить ему голову, а затем забрать то, на что положил свой алчный глаз.

И Аня, чтобы тоже понимала — в танцах всегда ведет мужчина.

Мы разминулись на парковке, сухо кивая друг другу. Я сел за руль своего Брабуса.

Аня умостила очаровательный, обтянутый тяжелым черным шелком зад на кожаное сидение автомобиля своего мужа. А затем укатила вдаль, ни разу на меня не оглянувшись.

Сучка строптивая.

Спустя сорок минут я уже знал, что она вошла в квартиру на Малой Бронной.

А еще парни донесли мне кулуарные сплетни прямиком от поверенного Миллера: будто бы Аня и ее супруг находятся не в самой лучшей стадии своих отношений.

Мол, девушка даже потребовала развода накануне поездки в Москву — именно поэтому и на похоронах была одна.

А не потому что хотела меня к ногтю прижать и от души кайфануть по этому поводу.

— Блядь, — психанул я, не ожидав такого поворота событий и вдруг понимая, что вся моя четкая логическая цепочка насчет бывшей жены могла быть выстроена ошибочно.

И это мне категорически не нравилось:

— И где она сейчас?

— Все там же, Игнат Георгиевич — на Патриарших, — отрапортовал Владимир.

— Ладно. Держите в курсе, — прошипел я и отбил звонок.

А наутро у меня от чего-то взорвался мозг потому что я узнал, что квартиру Сенкевича Аня так и не покинула. И на оглашение завещания своего отца теперь приедет счастливая и затраханная.

Сука!

Паша

— Демонстрация силы и писечных намерений? — усмехнулся я, глядя в спину вальяжно уходящего от нашего столика Лисса. — Как это все-таки мило.

— Мило — его второе имя, — пожала плечами Аня, полностью сосредотачиваясь на винной карте.

А я, внешне безразличный ко всему, пытался удержать себя в узде. Не пылить. Не подрываться на своих же деструктивных эмоциях.

Ладони спокойно лежали на столе. Поза была абсолютно открытой. Взгляд ленивый из-под полуопущенных ресниц.

Ширма? Знаю. Но что еще я мог позволить себе в такой патовой ситуации?

Ведь там, за ребрами все стонало. И эта беспомощность лютая, которая безжалостно ставила меня перед уродливыми фактами, буквально на живую ломала мои кости. Перемалывала их в муку. Пыталась добраться и до гордости, но я не собирался этого позволять.

У меня был совершенно другой план.

Да, подлый.

И да, не совсем честный.

Но мне было плевать. Я начинал задыхаться, когда представлял себе будущее, в котором моя Аня будет принадлежать другому мужчине. Но хуже всего — вот этому мудаку, который ее уже однажды выкинул из своей жизни всю переломанную.