Книга Мажор по соседству. Сердце на куски, страница 53 – Даша Коэн, Мила Любимая

Так проходят долгие минуты, в течении которых из-за двери соседа все еще доносились звуки музыки и безудержного смеха. Весело им, видите ли! Весело! Пока меня тут почти разрывает от ярости и злости. Наконец-то спустя четверть часа галдеж в квартире Мажора Мажорьевича стихает, а уже через пару минут лифт привозит на наш этаж долгожданную полицию в лифе двух бравых молодцев.

— Добрый вечер, гражданка. Вы полицию вызывали?

— Я, — киваю я тут же и обвинительно указываю на дверь.

— Шумят? — хмурится один из полицейских.

— Шумят, — согласно трясу головой, — жить спокойно не дают.

— Тихо вроде, — пожимает плечами второй.

— Только замолчали. Наверное, увидели, что вы приехали и сразу же все вырубили.

— Ясно. Писать заявление будете?

— А вот и буду, — решаюсь я идти до конца.

Вышвырнул меня из квартиры! Просто выкинул, как надоедливого и шкодливого котенка. Даже слова не сказал. У-у-у, сволота! Сейчас я накатаю на тебя кляузу, будешь знать!

Пока пишу, что в такой-то день и в такой-то час по нашему адресу соседская квартира трансформируется в ночной клуб и притон в одном флаконе, полицейский все-таки начинает пробиваться к нарушителю правопорядка.

И, о чудо! Ему открывают с первого раза. Не то что мне, надоедливой пиявке...

Сечин кивает своим посетителям, а затем, не удостоив меня взглядом, складывает руки на груди и приваливается к дверному косяку.

— Чем обязан? — тянет беспечно.

— Добрый вечер, гражданин, жалоба на вас поступила. Шумите, спать мешаете.

— Кто жалуется? — поджимает губы недовольно.

— Соседка ваша, — указывает на меня рукой полицейский.

— М-м… та самая соседка, что мне спокойно жить не дает и каждый вечер ломится в мою дверь, потому что страдает слуховыми галлюцинациями?

Я же от такого заявления только рот открываю и закрываю, не находясь, что сказать. Потому что это возмутительно! Просто уму непостижимо!

— Спросите у соседей ниже, и они вам скажут, что музыку я всегда слушаю в пределах нормы и в строго разрешенное для этого время. Живут тут уже два года и ни разу никого не жаловался на меня. А вот эта гражданка, позади вас переехала сюда совсем недавно и с тех пор начались все проблемы.

— Володя, проверь, были ли заявления по этому адресу? — просит один полицейский другого.

— Никак нет, — буквально через минуту докладывает тот, пока я пытаюсь испепелить соседа гневным взглядом.

— Он все лжет! — наконец-то отмираю я и начинаю сбивчиво тараторить обо всех вопиющих случаях, когда проклятущий сосед пил мою кровь и испытывал на прочность мои многострадальные нервы. Заикаюсь, спотыкаюсь, но все же вываливаю все, что накипело.

— Видите, — разводит руками Сечин и кривится, — она истеричка.

— Я? — ору я на всю площадку и рвусь к нему, чтобы все-таки покусать этого зарвавшегося проныру с ног до головы.

— Ну не я же, — хмыкает сосед, пока меня пытается удержать один из полицейских.

— Короче, все понятно, ребята, — вздыхает второй хранитель правопорядка и тут же командует, — Володя, поехали на следующий вызов. Всего хорошего.

— В смысле? Вы что просто так уедете? – возмущенно таращу я на полицейских глаза, — А как же мое заявление? А как же....

— Нет состава преступления, гражданочка. Доброй ночи!

Вызвали лифт, вошли в него и просто уехали, оставляя меня с моим врагом один на один. Я смотрю на него с жаждой физической расправы. Он же глядит холодно и устало. Будто бы я невероятно утомила его. И вообще...