Книга Мажор по соседству. Сердце на куски, страница 58 – Даша Коэн, Мила Любимая

Волоски на моем теле моментально встают дыбом. А вслед за ними и мурашки оголтело проносятся от макушки до самых пят. Туда-сюда-обратно! Поджимаю пальчики на ногах и пропускаю вдох.

Замираю под его пристальным сканированием.

Мне не нравится его взгляд. Меня бросает в дрожь, от внезапного холода. А уже через секунду опаляет жаром, так как кровь в венах забурлила, доведенная до кипения.

Сглатываю и наконец-то вспоминаю, что для жизни мне необходимо дыхание. Набираю полную грудь воздуха, но тут же прикусываю нижнюю губу от страха, потому что кадык моего соседа вдруг дергается и сам он чуть подается в мою сторону. Смотрю вниз на свою тоненькую футболочку и мне хочется сквозь землю провалиться.

Моё глупое тело зачем-то реагирует на бесстыжие гляделки Сечина. Реагирует! Зачем? Да потому что с придурью, наверное... и совсем забыло, что мы для этого субъекта всего лишь кислятина!

Ой, мамочки! Надо срочно делать отсюда ноги!

— Куки в порядке, — проговариваю медленно, чтобы смысл слов успешно дошел до соседа. Усвоился материал! — Только отвези его к ветеринару с утра, пожалуйста. А еще лучше прямо сейчас, возможно, ему понадобится сделать дополнительную капельницу и прописать дальнейшее лечение. Ну, а мне... пора идти...

Я встаю, всё ещё ощущая на себе его жаркий, такой неприкрыто мужской взгляд на свои голые ноги и рефлекторно одергиваю вниз коротенькие шортики. Чувствую спинным мозгом, каждой клеточкой своего тела, как он шарит глазами по мне. Слюной исходит. Будто бы сожрать собирается.

Чёрт! А я хороша тоже. Надо же было в таком виде явиться в квартиру соседа. Но в тот момент я думала лишь про Куки, а не про то, что именно на мне одето. Коротенькая пижамка и никакого белья. Сидела ещё на коленках, выпятив попу и вообще...

Боже! Ляля, ты дура!

Быстрым решительным шагом направляюсь в коридор, а там почти бегу к входной двери. Но только я протягиваю ладонь к ручке, чтобы смыться уже отсюда подобру-поздорову, как меня опережает Сечин. Его рука красноречиво ложится на дверное полотно и стопорит мне весь процесс.

Ну и как всё это понимать?

— Сечин? — стараюсь дышать ровно и не выдавать своего страха. Вопросительно приподнимаю одну бровь и поджимаю недовольно губы.

— Что? — рубит сухо.

— Выпусти меня.

Бам-бам-бам… Это у меня за ребрами неожиданно началась ядерная война!

— Я тут подумал…

— Открой дверь! — начинаю не на шутку паниковать.

— Тише...

— Сейчас же! — переминаюсь я с ноги на ногу и откровенно выпадаю в нерастворимый осадок от его необъяснимого поведения.

Почему? Да потому, что Егор делает шаг ко мне, заставляя отступить назад. И, о, Боже, этот гад нарушает границы моего личного пространства, склоняя свою голову максимально близко ко мне.

Коротит. Кожа вспыхивает. Её уже лижут языки пламени. И, черт возьми, пахнет жареным!

— Сейчас же! — повторяю я, но уже шепотом.

— Нет, — еще шаг ближе, и я окончательно забиваюсь в угол, вытягиваюсь на носочках в струнку.

И дышу... дышу так часто и рвано, будто бы пробежала марафон без предварительной подготовки.

— Что нет? Как нет? — мой голос превратился в откровенное воронье карканье.

Но Сечину хоть бы хны.

Он упирается одной рукой в дверь, а вторую умещает в аккурат возле моего бедра. Тело тут же словно прострелило шаровой молнией, а ладошки вспотели.