Книга Мои космические мужья, страница 24 – Леона Бьерн

— Ари, ты уже решила, в каком отеле остановишься? — спросил Каэль, повернувшись ко мне.

Я хотела ответить, но в этот момент к нам подошли ребята. Их только что отпустили после дачи показаний.

Норан, как всегда, был полон жизни. Ничто в нём не выдавало недавнее ранение. Он даже слегка пританцовывал на ходу — то ли от радости, что всё закончилось, то ли потому, что наконец оказался на Вейларе.

— Ну что, по аэрокарам и в отель? — сказал он с широкой улыбкой. — Я безумно хочу переодеться и окунуться уже в эти бескрайние воды.

— Ари, ты же с нами? — добавил Дэо.

Я на секунду замялась. У меня уже был выбран небольшой, тихий отель. Но, глядя на них… глядя на Каэля…

Я не хотела расставаться.

— Конечно, — ответила я.

Мы направились к аэроплощадке. Взяли два аэрокара и разделились. В салоне было тихо. После всего, что произошло, тишина казалась драгоценной.

Аэрокар скользил над дорогой почти невесомо. Я не могла оторвать взгляд от мира, раскрывающегося передо мной.

Когда прозрачная панель плавно опустилась, в салон ворвался тёплый воздух Вейлары — мягкий, обволакивающий, наполненный сладким ароматом цветов.

Я закрыла глаза и вдохнула глубже. Сладость смешивалась с влажностью океана, с теплом нагретой листвы и с живой зеленью.

Цветы вдоль дороги колыхались от движения аэрокара, впуская в салон терпкий, пряный аромат с лёгкой цитрусовой нотой. Казалось, они раскрывались навстречу тем, кто пролетал мимо.

Я невольно улыбнулась. Этот аромат нельзя было передать через экран. Никакие фотографии, никакие статьи в сети не могли описать его по-настоящему.

Вейлара цвела.

И это было не просто «много цветов». Это было ощущение, будто сама планета решила показать все оттенки, которые когда-либо существовали во вселенной.

Одни цветы тянулись вверх, раскрывая тонкие прозрачные лепестки, похожие на застывшее пламя. В свете двух солнц они начинали мягко светиться изнутри — янтарным или сиреневым светом.

Другие стелились по земле густыми коврами зелени, усыпанными бутонами цвета тёмного вина.

Попадались и цветы с длинными лепестками-лентами, дрожащими от малейшего ветра. Их оттенок менялся: голубой, перламутрово-розовый, серебристый в тени.

Я чувствовала, как внутри меня становится тихо. Будто эта планета не просто красива. Будто она живая. И сейчас — осторожно знакомится со мной.

Аэрокар мягко опустился перед светлым зданием с широкими террасами, утопающими в зелени. Песочные стены и большие арочные окна отражали небо и два солнца, наполняя всё мягким золотистым светом.

Вокруг тянулись дорожки из светлого камня, среди цветущих кустарников и свободно разросшейся зелени, из-за чего место казалось живым и естественным.

С одной стороны отеля спуск вёл к воде — к деревянным настилам, лёгким навесам и уединённо расставленным лежакам.

Это не был огромный курорт с толпами туристов. Скорее — тихое место для отдыха.

Я посмотрела на Каэля и улыбнулась.

— Мне здесь нравится.

— Я рад, — ответил он с мягкой улыбкой.

Как только мы вошли внутрь, меня окутало ощущение мягкого света.

Холл был просторным, а стены мягко переливались перламутром: молочно-белые, с лёгкими отблесками розового, серебра и голубого. Свет двух солнц, льющийся из высоких арочных окон, делал это сияние ещё живее.

В центре холла поднималась спиральная композиция из ракушек и светлого металла — тонкая, изящная, похожая на застывшую волну. Внутри неё мерцал рассеянный свет, и вся конструкция казалась живой.