Книга Акула в твидовом костюме и дело гениального шефа, страница 66 – Салли Минн

* * *

Такси остановилось у ресторана. Вылезая из машины, я заметила движение за окнами: официанты ходили туда-сюда, а вот посетителей видно не было. В одном из окон мелькнул Мин Хо, и я, сама не понимая зачем, пригнулась и на цыпочках метнулась к углу здания, к чёрному входу. Оборачивалась через каждые пару шагов, и оттого не заметила человека прямо перед собой.

Столкновение отбросило меня назад. Я чудом устояла на ногах.

— Простите, — выпалила я. — Не заметила.

Передо мной стоял парень лет тридцати, высокий, плечистый, в форме ресторанного персонала, с сигаретой в руке. От удара он даже не покачнулся, будто перо налетело на дуб.

Затягивался он неторопливо, выдерживая одинаковые паузы между вдохом и выдохом, почти как медитация, если бы не сигарета в руке.

— Всё нормально, — сказал он, выдыхая дым в сторону. — От кого прячетесь?

Он слегка улыбнулся и глянул через моё плечо на дорогу, высматривая, кто бы мог за мной гнаться.

Я выпрямилась, поправила худи.

— Ни от кого. Пришла поговорить с персоналом.

Он окинул меня вопросительным взглядом. Точно, сегодня я не в деловом костюме. Не знаю, поверил бы он мне без этого, но на всякий случай уточнила:

— Я Ханна Вейл, адвокат господина Кана, — ответила я, вложив в голос всю доступную деловитость.

— Аа, — протянул он, снова затянувшись и провожая дым взглядом. — Читал про вас. Пресса вас не любит.

Он усмехнулся.

Про прессу говорить не хотелось: и без того знаю, что обо мне пишут и что за мной следят. Уже пару раз натыкалась на журналистов у входа в жилой комплекс Тэо.

— Могу задать вам пару вопросов про день убийства критика? Это может кое-что прояснить в деле. Была бы вам очень благодарна.

— Задавайте, — легко согласился он. — Только какой от этого толк? Мои показания вряд ли помогут самому ресторану. Его скоро продадут.

— Продадут? — растерялась я. — Это ресторан господина Кана. Без его согласия его никто не продаст.

— Всех подробностей не знаю, но среди своих такой слух ходит. — Он глянул на свой ботинок, потом снова в небо. — Сами подумайте: человек, ради которого сюда съезжались со всего города, а то и региона, сидит одной ногой в тюрьме. Когда его оправдают, никому не известно. А дела у заведения идут не очень.

Ещё одна затяжка.

— После смерти критика управляющий заплатил кому-то немалую сумму, чтобы остальные критики помалкивали. Важные гости и знаменитости после того самого шумного визита сюда больше не суются: боятся прессы. А газеты чего только не пишут: это всё бьёт по репутации. А репутация — это деньги.

Он затушил окурок о край урны.

— Вот сегодня, например. Опять приезжала полиция, всё перерыли, даже сейф на кухне вскрыли. Видели бы вы лицо нашего управляющего. Ресторан полдня не работал, а это дыра в выручке. А дыра в выручке его особенно бесит: когда денег нет, стащить нечего.

Я не совсем поняла, к чему он клонил.

— Поясните, пожалуйста, при чём здесь «стащить нечего»?

Он бросил быстрый взгляд по сторонам и заговорщически прошептал:

— За управляющим водится слабость к подпольным казино. Платит ему господин Кан щедро, но денег всё равно не хватает. Сам иногда подворовывает: перепродаёт дорогой алкоголь из бара, да продукты для кухни. Составляет список закупок, вписывает то, что подешевле, а бухгалтерии подаёт цифры по исходному, более дорогому списку.