Книга Развод в 40. Новое счастье, страница 32 – Марина Латрина

— Ну, деньги на любовниц у него как-то находились всегда, а вот на нормального клиентского менеджера — почему-то нет, — невесело хмыкнула я. — Как говорится, приоритеты.

— Что там у тебя с тем адвокатом, кстати? — Виктор Аркадьевич смерил меня хитрым взглядом поверх стаканчика. — Всё звонит?

— Звонит, — уклончиво ответила я, чувствуя, что краснею. — Пока просто... по-соседски. Дальше видно будет.

Вместе с новой должностью пришла и новая, куда более уверенная манера вести себя на площадке — будто вместе с разводом я сбросила ещё и старую привычку сглаживать углы там, где раньше молчала бы из вежливости. Когда один из капризных арт-директоров, приглашённый на съёмку весенней коллекции, попытался в третий раз за день переставить свет вопреки моим указаниям, я невозмутимо отложила камеру.

— Слушайте, — сказала я с той спокойной прямотой, которой прежде за собой не помнила, — я понимаю, что у вас, безусловно, богатый визуальный опыт. Но свет здесь ставлю я, потому что это моя съёмка и моё имя будет стоять под этими фотографиями. Если хотите переставить свет — милости прошу переквалифицироваться в фотографа, а мне тогда придётся поискать себе арт-директора попокладистее.

Повисла короткая пауза, после которой арт-директор, видимо, впервые за долгое время столкнувшийся с отказом, неожиданно рассмеялся и покорно отступил.

— Знаете, а мне нравится ваша прямота, — заметил он. — Освежает после всех этих осторожных «а что, если мы попробуем чуть иначе».

— Спасибо, — я вернулась к камере с довольной улыбкой. — Восемнадцать лет практики в терпении закончились. Теперь я говорю то, что думаю, сразу — гораздо экономнее по времени для всех участников процесса.

* * *

Первое свидание — то самое, где мы оба наконец перестали делать вид, что это просто дружеский ужин, — состоялось в маленьком итальянском ресторанчике, который Стас выбрал сам, чем изрядно меня удивил: обычно, по моим представлениям, управляющие партнёры крупных юридических фирм предпочитали куда более статусные заведения, а не уютный подвальчик на тихой улочке, где хозяин-итальянец лично выходил к каждому столику поздороваться.

— Знаю, не самое очевидное место для впечатления, — заметил он, заметив мой удивлённый взгляд, — но я давно перестал водить сюда людей, которых хочу впечатлить местом. Сюда я вожу только тех, с кем хочу провести хороший вечер.

— Приятно узнать, в какую категорию я попала, — улыбнулась я, разворачивая салфетку.

Разговор в тот вечер тёк на удивление легко — мы говорили обо всём подряд, перескакивая с темы на тему без малейшей неловкости: о его юридической карьере, начавшейся, как оказалось, вовсе не с престижных стажировок, а с работы помощником в маленькой конторе, где он разбирал архивы за копейки, лишь бы получить хоть какой-то опыт.

О моих первых съёмках, сделанных на подержанную технику, которую я откладывала себе на зарплату продавщицы почти год; о родителях, о детских страхах, о музыке, которую оба слушали в юности и которую теперь стеснялись признавать любимой. Ни разу за весь вечер Стас не взглянул на часы, не проверил телефон, не позволил разговору соскользнуть в деловое русло — редкость, как вдруг поняла я, вспоминая многолетние ужины с Петром, неизменно перебиваемые звонками «по работе».