Книга Развод в 40. Новое счастье, страница 45 – Марина Латрина

— Хороший человек просто слишком долго закрывал глаза на то, каким его жена растит сына, — заметила Юля, накладывая себе ещё салата с праздничного стола. — Не вмешивался, не спорил — оно, конечно, спокойнее, вот только сын в итоге вырос таким, каким вырос. Бывает и такая цена за тихую жизнь.

— Издержки семейной лотереи, — я пожала плечами с деланой скромностью.

Сам Петя, по слухам, после условного срока и увольнения из фирмы перебрался в другой город — то ли начинать всё заново там, где его ещё не знали, то ли просто спасаясь от репутации, которая теперь прочно приклеилась к его имени в профессиональных кругах. Оксана, случайно столкнувшаяся с ним однажды на улице в командировке, рассказывала, что выглядел он сильно сдавшим — то ли из-за побоев и суда, то ли из-за того, что впервые в жизни ему пришлось столкнуться с последствиями собственных решений в полном одиночестве, без человека, который годами подставлял плечо.

* * *

Через несколько месяцев после свадьбы я, разбираясь с обычной утренней тошнотой, которую сначала списывала на несвежие суши, отправилась к врачу — и вышла из кабинета с результатом, заставившим меня просидеть в машине добрых пятнадцать минут, прежде чем нашла в себе силы набрать номер мужа. В голове мелькали одновременно десятки мыслей — от паники «мне же сорок один, справлюсь ли я снова» до тихого, почти забытого восторга, который не позволяла себе испытывать со времён беременности Серёжей, потому что тогда, кажется, была слишком занята тем, чтобы поддерживать чужие амбиции, а не проживать собственное счастье.

— Стас, — сказала я, едва он взял трубку, стараясь не выдать голосом дрожь. — Тебе придётся заранее выучить, чем кормить беременную жену в три часа ночи.

На другом конце линии повисла короткая, ошарашенная тишина, а потом раздался смех — счастливый, ничем не омрачённый, совсем не похожий на тот, каким когда-то смеялся Петя.

— Уже еду домой, — только и сказал Стас. — И, кажется, по дороге куплю все книжки про динозавров, какие найду, — брату или сестре Серёжи полагается быть подкованным с рождения.

Серёже, которому к тому моменту исполнилось девять, новость сообщили вечером того же дня, усадив его между собой на диване с самым торжественным видом, на который были способны.

— У тебя скоро появится братик или сестричка, — сказала я, внимательно наблюдая за реакцией сына, слегка опасаясь ревности, о которой предупреждали все прочитанные заранее статьи для родителей.

Серёжа несколько секунд обдумывал услышанное с обычной своей серьёзностью, а потом деловито поинтересовался:

— А он будет любить динозавров?

— Мы обязательно его научим, — заверил Стас, едва сдерживая смех.

— Тогда ладно, — важно кивнул мальчик, явно сочтя вопрос исчерпанным, и тут же умчался достраивать башню из конструктора, будто известие о скором прибавлении в семье было не более значимым событием, чем прогноз погоды на завтра.

Мы с мужем переглянулись и рассмеялись — той лёгкой, ничем не омрачённой радостью, которая, кажется, окончательно поселилась в нашем доме и, судя по всему, не собиралась его покидать.

Я, положив руку на живот и глядя в окно машины на осеннее солнце, впервые за долгие годы почувствовала себя не просто счастливой, а именно такой, какой всегда хотела быть: не той, кого выбрали из милости, а той, кто сама выбрала свою жизнь заново — и выиграла её целиком, до последней строчки.