Книга Испорченная корона, страница 106 – Робин Д. Мейл, Эль Мэдисон

Теперь мне оставалось только собраться с духом перед тем, как ехать всю дорогу на коне с Эвандером после вчерашнего… осложнения.

Я не зря беспокоилась насчет совместной поездки верхом, только я как-то забыла подумать об узких кроватях на постоялых дворах, что было еще хуже.

В первую же ночевку мне пришлось задаться вопросом, смогу ли я вообще это вынести. Едва помещаясь на кровати, мы с Эвандером не заговаривали о том, что произошло, но трещавшие между нами искры служили достаточным тому доказательством.

— Я тут подумала… – Мой голос прозвучал слишком громко в практически кромешной темноте комнаты, где света от чуть теплившегося огня едва хватало, чтобы вырастали тени. – Я уже почти здорова и вооружена. Нет причин, по которым я не могу вернуться в свою комнату в чертоге.

Почему мне было так тяжело произнести эти слова?

— Нет, – тут же отозвался Эвандер. – Мэйри передает приказы отца, фальшивые или нет. Может, мое вмешательство и ограничено, но все же я – единственный, кто может поставить их под сомнение без последствий.

Я поняла то, что он не сказал вслух: если поставить между мной и Эйвой солдат, это приведет только к тому, что кто-то из них пострадает. Такое уже почти произошло – с Юрием.

Не в первый раз я обдумывала, не сказать ли ему правду. Но могу ли я положиться на него в том, что он ничего не предпримет, ведь это неизбежно подвергнет Давина опасности? Я размышляла, что знаю об Эвандере, и пыталась принять решение.

— Не думаю, что она снова за мной придет. Это было… скорее предупреждением.

Кровать заходила ходуном, когда он повернулся лицом ко мне.

— Предупреждением? – Его голос был угрожающе спокойным.

— Потому что я знаю, кто она. – И я рассказала ему правду: о Мэйри, об угрозе Давину, обо всем.

Он не отвечал. Разозлился? Был потрясен? Выражение его лица было полностью скрыто тенями. Не в силах вынести напряженного молчания, я снова заговорила.

— Вы не обратили внимания на губы? – спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал небрежно.

— Нет. – Он покачал головой, раздраженно фыркнув. – У вас с Давином одинаковая улыбка. Мэйри… Эйва никогда не улыбается. Но теперь, наоборот, вдвойне вероятнее, что она предпримет что-нибудь еще. Вам очень посредственно удалось сделать вид, что она вас выпорола.

— Она меня действительно выпорола, – с досадой возразила я.

— Ничего подобного. – Он произнес эти слова без тени сомнения. – По правде говоря, леммикки, вы держались лучше большинства солдат.

У меня с души будто сняли небольшой груз.

— А вы? – спросила я. – Вы когда-нибудь расскажете мне, что натворили?

Я проговорила эти слова, поддразнивая его и ожидая рассказ о молодом бунтаре Эвандере, поэтому оказалась совершенно не готова к ответу.

— У Мэйри… Эйвы всегда были любимые способы наказания.

Кровь застыла у меня в жилах. Некоторые шрамы, которые казались более старыми, по размеру были меньше других. Как давно она это с ним делает?

— И сколько раз? – Я никогда не слышала такой спокойной убийственной силы в собственном голосе.

— Я перестал считать. – Он ответил небрежно, словно это было неважно.

Но в моем сердце созрело что-то скверное и безобразное, разбухающее до тех пор, пока не стало казаться, что оно вот-вот вырвется из груди. Чище, проще и намного глубже любого чувства, когда-либо мной испытанного.