Книга Испорченная корона, страница 39 – Робин Д. Мейл, Эль Мэдисон

Как и предрекал Тарас, следующим утром некоторые мучились похмельем. И под некоторыми, я имею ввиду себя.

К счастью, оно было не таким сильным, как бывало прежде. Всего лишь легкая тошнота и повышенная чувствительность слуха. Но оно того стоило, ведь солдаты теперь вели себя спокойнее в моей компании. Даже Генрик больше не бросал косых взглядов на мои алые кудри.

От мысли, что жизнь в клане Лося была бы не так плоха, как я опасалась, защемило в груди. Причины, по которым я отказывалась выходить замуж за Тео, вдруг показались ребяческими и ничтожными. Те солдаты тоже, наверняка, поменяли бы свое отношение.

Будет ли у меня шанс это проверить?

Поездка оказалась сравнительно недолгой, на стоянках солдаты шутили после тяжелого пути верхом. Дмитрий даже дал мне от тошноты каких-то трав, которые были у него с собой. А самое главное – больше не было происшествий с изгоями.

Когда мы остановились на ночевку в другом амбаре, повторить игру с выпивкой не получилось, в основном, потому что весь вечер мы провели под бдительным взглядом господина Старого хрыча и лорда Аалио.

Луна была высоко в небе, когда следующим вечером мы подъехали к сторожке, где собирались провести ночь прежде, чем направиться к границе. Однако то, что Эвандер назвал сторожкой, оказалось размером с половину его чертога. Только вместо серого камня и шпилей она вся состояла из панорамных окон и темных бревен.

— Дом готов, так что пусть каждый сам позаботится о своем коне, – объявил Тарас.

Кирилл предложил поухаживать за моей лошадью, но я покачала головой.

— Я сама, – ответила я. – Если, конечно, лорд Аалио не боится, что я скроюсь в ледяном мраке ночи.

Эвандер вздернул брови.

— Если хотите, чтобы вас сожрали волки или медведь-шатун, никто не держит.

— Единственный медведь-шатун здесь – это вы, – любезно улыбнулась я.

Проигнорировав меня, он спешился и повел коня в стойло. Я пошла следом и поставила свою кобылку рядом. Кирилл поместил своего жеребца в кабинку с другой стороны.

Моя крупная лошадь возвышалась надо мной почти на полметра, но я решила, что это не должно мне помешать. Мы стояли, глядя друг на друга и склонив головы набок. Хотя, в отличие от сестры, я не умела общаться с животными, но сразу же поняла, что лошадка меня не одобряет.

Может, я догадалась об этом по легкому проблеску в ее глазах или по тому, как она недоверчиво фыркнула при виде меня, но я приняла вызов и не спешила признавать поражение.

Притащив стоявшую в углу скамеечку, я взобралась на нее и перекинула поводья через голову лошади, чтобы снять уздечку. Когда я это сделала, кобылка дернула ухом и удовлетворенно фыркнула. Во время работы я нашептывала ей на ухо:

— Знаешь, дома мама заставляла нас ухаживать за своими лошадьми. Конечно, Авани справлялась с этим лучше остальных, но это и не удивительно.

Лошадка стукнула копытом, и я поняла: она намекает, что хватит болтать. Как грубо! Сняв уздечку, я надела недоуздок и привязала животное к стойлу. У меня за спиной раздалось ржание, и я усмехнулась.

— Я же говорила, что уже это делала, – сказала я, переходя к седлу.

Расстегнув подпругу, я едва удержала седло, когда оно соскользнуло, сбив меня со скамейки. Весило оно, наверное, килограммов двадцать и было гораздо тяжелее тех, которые мы использовали дома.