Книга Испорченная корона, страница 68 – Робин Д. Мейл, Эль Мэдисон

* * *

Однажды, когда обеденное время уже прошло, а до ужина было еще далеко, послышался уверенный стук в дверь.

— Ваше Высочество, это Кирилл.

Я крикнула, чтобы он вошел. Его лицо было чересчур отстраненным, когда он стоял, протягивая конверт.

— Что там? – недоверчиво поинтересовалась я. Нам было бессмысленно прикидываться, что он не знает.

— Вы захотите прочесть, – тихо сказал стражник. С этими зловещими словами он развернулся и вышел.

Адрес на письме был написан почерком, который уже стал до боли знакомым и который я узнала еще до того, как увидела печать клана Лося. Внутри у меня все сжалось от страха, когда я разорвала конверт. И не зря.

«Дорогая Роуэн,

Даже не знаю, как писать это письмо. Теперь я понимаю, к чему ты вела, когда мы разговаривали в моей палатке. Все понимаю.

Я не могу с чистой совестью настаивать на помолвке, состоявшейся при подобных обстоятельствах, даже если бы ничто другое не стояло на нашем пути».

Меня пронзила острая боль и от его слов, и от печали, сочившейся между строк. Он знал. Он знал об Иро и почти признался мне в этом.

«Жаль, что я не могу объясниться с тобой лично, но устроить еще одну встречу было невозможно. И честно говоря, Роуэн, не знаю, хватило ли бы у меня сил снова тебя покинуть. Я чуть не умер, глядя, как ты уезжаешь прочь, а теперь… теперь это.

Сейчас я понимаю, что ты была права, когда сказала, что ни один из нас не в состоянии ни дать, ни сдержать обещания, но, пожалуйста, позволь я тебе кое-что пообещаю.

Давин будет жив и здоров, и я позабочусь, чтобы он попал домой в Локланн несмотря ни на что.

Всегда любящий тебя,

Тео».

Я перечитывала письмо еще несколько раз, отыскивая, не пропустила ли чего, и каждый раз все больше расстраивалась. Тео сказал, что не будет настаивать на помолвке.

Хочу ли я, чтобы на ней настаивали?

Смогу ли я войти в его семью, зная, что окажусь под пятой того самого человека, который все это провернул?

Я не знала, да и это было уже не важно. Как он метко заметил, на нашем пути стоит все на свете. Прежде, чем у меня сдали нервы, я села сочинять ему ответ.

Я написала, что все понимаю, поблагодарила за заботу о Давине и добавила несколько банальностей, которые были совсем не в моем духе. Распахнув дверь, я сунула письмо в руку Кириллу и снова забралась под одеяла.

Слезы жгли мне глаза, и я вдруг так затосковала по маме, что стало физически больно, как будто грудная клетка проломилась.

Я редко плакала, но когда это случалось, она всегда была рядом, приносила мне что-нибудь вкусное и гладила рукой по волосам, пока я ела.

Здесь не было никаких сладостей.

Не было мамы. Не было Тео. Не было ни утешения, ни надежды.

Только я, эти одеяла и бесконечные, наводящие сон дни, не заполненные ничем, кроме моих собственных беспокойных мыслей.

Дни, а может, недели проходили одинаково, пока однажды утром я не проснулась от того, что в дверь стучали так, что она чуть не вылетала с петель.

Я не могла заставить себя реагировать. Что мне очередная встреча со смертью после минувших месяцев?

Однако это была не смерть. А хуже.

Эвандер прошел через всю комнату, в несколько широких шагов оказавшись возле кровати, и остановился так близко, что едва не задевал коленями край матраса. Выражение его лица было бесстрастным, чуть ли не равнодушным, но в глазах проскальзывало еле сдерживаемое раздражение.