Книга Рябиновая принцесса, страница 11 – Робин Д. Мейл, Эль Мэдисон

Выбрав одну из печенюшек на подносе с едой, я жирно намазала ее медом и маслом и отправила в рот. Вот уже много дней, как я не ела ничего свежеприготовленного, и надеялась, что, утолив голод, буду мыслить яснее. Я ошибалась. Сладкое пряное тесто растаяло во рту, и все мысли тут же испарились. В этот прекрасный миг единственным, что существовало в мире, было это печенье. Не успела я насладиться первым куском, как руки уже намазывали маслом и медом еще несколько печений, чтобы поскорее затолкать их в рот. Желудок заурчал, довольный таким развитием событий, а цикл тем временем повторялся, печенюшка за печенюшкой.

Промелькнула мысль, не отравлено ли угощение, но я ее отбросила. Они бы, конечно, не стали прилагать столько усилий, купая и переодевая меня, только чтобы прикончить с помощью печенья… И, кроме того, если я умру, эта заключительная трапеза того стоит!

Я расправилась с последними крохами на подносе, съела несколько долек яблока, положив на них по тонкому ломтику твердого сыра, и пару больших красных виноградин, а потом заставила себя остановиться. До прошлой недели это легко могло бы стать закуской перед основным приемом пищи. Но после того, как я так долго полноценно не ела, нужно быть осторожной и не перегружать желудок. Как бы тяжело ни было смириться с этой мыслью!

Я неохотно отошла от столика, смахивая крошки с губ и корсажа платья, и отправилась проверить дверную ручку. У меня вырвался радостный шепот, когда ручка провернулась. Значит, не заперто. Я осторожно толкнула большую дубовую дверь, приоткрыв ее настолько, чтобы можно было выглянуть в пустой коридор. Чуть дальше, возле лестницы, застыли стражники, но никто не стоял за дверью и не смотрел в эту сторону. Открыв створку пошире, я выскользнула из комнаты и закрыла ее за собой, радуясь бесшумным петлям.

Мне бы следовало остаться в своей комнате. По правде говоря, я целых три секунды взвешивала, стоит ли вернуться, и лишь потом решила все-таки отправиться на разведку, убедив себя, что даже задуматься о чем-то более безопасном – уже прогресс.

Ноги понесли меня мимо двери Давина, и я задумалась, не позвать ли его с собой, но услышала доносящийся из комнаты храп. Я закатила глаза. Он всегда был способен проспать все что угодно. Я продолжила путь, продвигаясь все дальше по коридору, пока не оказалась в другом крыле чертога.

Здесь все было совершенно иначе, чем в Локланне. У нас замки были пронизаны прошлым и настоящим. Шумные ребятишки, аристократы и даже слуги наполняли коридоры звуками, а стены несли на себе следы прошлого, любимые картины матери или вазы с букетами цветов. Чертог Лося казался мрачным – в коридорах никто не бродил, не было снующих детей и прислуги. Стояла жутковатая тишина, в которой слышно было, как мягкие подошвы моих туфель соприкасаются с темно-синими коврами, устилающими коридор. Как и в зале, где мы в первый раз встретились с Иро, они были единственным вкраплением живого цвета в унылой и тусклой обстановке. Куда бы я ни взглянула, повсюду были прямые линии и очень скромная отделка, кое-где разбавленная парой великолепных люстр или светильников.

И это наблюдалось не только в коридорах. Комнаты, в которые мне случилось заглянуть, выглядели так же. Мебель, стены и полы были приглушенных тонов с минималистичным рисунком. Глядя на свое платье и яркие ткани, я не могла не задуматься: может, обстановка такая невзрачная, чтобы на ее фоне не терялись и привлекали внимание люди? Пожав плечами и отбросив эту мысль, я продолжала тайный поход, пока за спиной не раздалось многозначительное покашливание. Проклятье!