Книга Молчание нимфы и мечты орка, страница 33 – Лина Ровак

Но теперь, глядя на корзину с книгами и цветком, она вдруг подумала: может быть, и в клетке можно жить, а не просто выживать?

Они поднялись по винтовой лестнице на два этажа выше. Гарра шла впереди, что-то рассказывая о замковых сплетнях, а Лиара следовала за ней, прижимая к груди корзину. На площадке между этажами она заметила широкое окно с чистыми стёклами, и на мгновение замерла. Внизу, во дворе, тренировались воины. Звенело железо. Ржали кони. Ветер трепал знамёна на башнях.

Мир был так близко. И так далеко.

— Пришли, — объявила Гарра, останавливаясь перед дубовой дверью с резным узором — Готова?

Лиара кивнула, и дверь распахнулась.

Она ожидала многого. Просторной комнаты. Красивой мебели. Может быть, даже деревьев в кадках. Но то, что она увидела, превзошло любые ожидания.

Покои были круглыми. Стены не серый камень, а светлый, почти белый известняк, мягко отражающий дневной свет. От этого всё пространство казалось наполненным сиянием, даже в пасмурный день. Высокие окна от пола до потолка выходили на три стороны, и в них были видны горы, настоящие горы, не искажённые мутным стеклом.

В центре стояла кровать, не громоздкое орочье ложе, способное выдержать вес тролля, а изящная, с резными столбиками, увитыми виноградной лозой. Полог из тонкой, почти прозрачной ткани струился вниз, как водопад. Рядом туалетный столик с серебряным зеркалом. У стен книжные полки, уже заполненные томами в кожаных переплётах. В углу арфа. Старая, с потёртой декой, но бережно настроенная и покрытая лаком.

И деревья. Живые, настоящие деревья в больших каменных кадках. Молодой бук с серебристой корой. Рябина с тяжёлыми гроздьями ягод. Карликовая ива, чьи ветви свисали до самого пола, образуя живой шатёр.

Но главное было над головой. Стеклянный купол.

Лиара застыла посреди комнаты, запрокинув голову, и просто смотрела. Высоко-высоко, за прозрачным стеклом, плыли облака. Настоящие, живые, подсвеченные закатным солнцем. Они были розовыми, золотыми, а кое-где тронутыми сиреневым, как лепестки ночных цветов. Где-то в вышине кружила маленькая чёрная птица, почти неразличимая на фоне облаков, но она была там, живая, свободная. Край купола обрамляли каменные, грубоватые, орочьи узоры, но в их геометрии было что-то успокаивающее. А центр был чист. И в нём было небо.

То самое небо, по которому она тосковала все эти дни. То самое, которое чертила углём на полу, рискуя получить разряд от браслета. То самое, которое снилось ей каждую ночь. Бескрайнее, недостижимое, прекрасное.

Она стояла и смотрела. И слёзы, первые за долгое время, потекли по её щекам. Она не вытирала их. Просто стояла, задрав голову, и позволяла им течь.

Это были странные слёзы. В них смешалось всё: тоска по дому, боль плена, страх перед будущим. Но было в них и что-то ещё. Что-то, похожее на облегчение. Словно она держалась так долго, что забыла, как дышать. А теперь вспомнила.

— Нравится? — тихо спросила Гарра.

Лиара не ответила. Но её мокрое от слёз, лицо, озарённое закатным светом, сказало больше любых слов.

Гарра, кажется, поняла. Она молча прошла в комнату, поставила корзину с вещами на пол и начала деловито раскладывать их. Травы на полку у окна, чтобы солнце не портило. Книги на прикроватную тумбу. Цветок в маленькую вазу, которая неизвестно откуда взялась в её руках.