Книга Молчание нимфы и мечты орка, страница 66 – Лина Ровак

Она должна была уйти. Не ради себя, а ради него. Если она исчезнет, его враги потеряют главный аргумент. Совет успокоится. Торгрин, возможно, вернётся. Империя, возможно, передумает. Война, которая нависла над горами, как грозовая туча, рассеется.

Но как? Браслет всё ещё был на ней. Ритуалы Груна ослабляли его, но лишь на минуты. Всё остальное время он блокировал магию. Не полностью, нет. Но достаточно, чтобы она не могла обратиться туманом или раствориться в воздухе, как делали её Сёстры.

Или могла?

В ту ночь, когда лорд Корвин пробрался в её покои, она почувствовала что-то странное. Страх, да. Но не только. В тот момент, когда она ударила его, по браслету пробежала искра. Не разряд, что-то другое. Словно он на мгновение ослаб. Словно её собственная воля пробила брешь в его защите. Чистая, животная, не замутнённая разумом.

Она не придала этому значения тогда. Но теперь, лёжа без сна, она вспомнила. И поняла.

Браслет реагировал на намерение. Если она пыталась снять его сознательно, то он бил разрядом. Но если она действовала инстинктивно, не думая, то он молчал. Танец в грозу. Прикосновение к цветку (когда она просто хотела коснуться, а не использовать магию). Удар коленом в пах лорду Корвину. Во всех этих случаях браслет не препятствовал ей.

Что, если она попробует сбежать, не планируя побег, а просто… Позволяя себе уйти?

Эта мысль была настолько абсурдной, что она почти рассмеялась. Как можно не планировать побег, совершая побег? Как можно обмануть артефакт, который чувствует намерения?

Но чем больше она думала, тем яснее понимала: это возможно. Нужно просто перестать думать о побеге как о чём-то запретном. Нужно представить, что она не сбегает, она просто выходит на прогулку. В конце концов, король сам сказал: «Ты можешь гулять по замку». Он не запрещал ей выходить. Только за пределы замка. Но что такое «замок»? Где его границы? Если она выйдет за ворота, это всё ещё будет прогулка или уже побег?

Браслет не мог ответить на этот вопрос. Он реагировал на её собственное понимание. А она… Она могла переопределить границы.

Решение созрело к полуночи.

Она встала с постели и оделась тихо, стараясь не шуметь. Тёплый плащ, подбитый мехом (подарок короля, вспомнила она, и отогнала эту мысль). Высокие сапоги. Перчатки. Она не взяла ничего: ни книг, ни еды, ни даже засохшего цветка, который хранила, как талисман. Если она возьмёт что-то с собой, это будет означать, что она уходит навсегда. А она не уходит. Она просто идёт гулять.

Дверь открылась бесшумно, петли были смазаны по приказу короля. Коридор был пуст. Стражники стояли на посту внизу, у лестницы, но они привыкли к тому, что нимфа иногда бродит по замку в сопровождении Гарры. Если она пройдёт тихо, они не заметят.

Она спустилась по винтовой лестнице не таясь, но и не привлекая внимания. Прошла мимо дверного проёма, за которым горел свет. Стражники играли в кости и негромко переговаривались. Она скользнула мимо, как тень, и вышла во внутренний двор.

Ночь была холодной. Звёзды сияли ярко, и полная луна заливала двор серебристым светом. Часовые у ворот заметили её и насторожились, но она прошла мимо них с таким спокойным видом, словно имела полное право здесь находиться. Один из них, молодой орк по имени Зург (тот самый, что когда-то доложил королю о её пении), окликнул её: