Книга Я попала в книгу, но она врала о внешности злодея, страница 52 – Эва Морей

Решительным маршем я прошла к раздаточной стойке и со всей мощи своих лёгких завопила:

— Тобиас!

Тяжёлая дверь правого бокса тут же с грохотом распахнулась. Из клубов пара вынырнул недовольный, распаренный мужчина и уставился на меня, яростно вытирая мокрые руки о свой огромный кожаный фартук.

— Тири, во имя бездны, чего ты опять орёшь как оглашённая? Что тебе ещё надо?

— Да вот, испачкалась немного, — я с невинной, самой очаровательной улыбкой помахала грязным передником в воздухе. — Нужен новый.

— Что?! — Тобиас гневно упер руки в бока и закричал так, что у меня заложило уши. Его реакция один в один повторяла нашу первую, незабываемую встречу. — Да как ты смеешь после такого еще и улыбаться мне тут?! Я же ясно сказал: до конца недели больше ничего тебе не выдам! Лимит исчерпан! Приходи завтра, а пока ходи в чем есть!

— Эх, ладно… — я трагически вздохнула и картинно понурила плечи. — Наверное, леди Селеста заслужила, чтобы её личная служанка выглядела как ободранная замарашка. Ты абсолютно прав, Тобиас. Пойду так, пусть позорится перед Его Светлостью…

Я круто развернулась на пятках и подчеркнуто медленно, волоча ноги, пошла к выходу.

— Т-тири, стой! Погоди! — в спину полетел суетливый, испуганный возглас.

Я с готовностью затормозила и, тщательно пряча победную ухмылку, повернулась обратно к мужчине. Тобиас стоял, смешно переминаясь с ноги на ногу, его сердитое лицо мгновенно разгладилось, уступая место какому-то благоговейному смущению.

— Я ж это… совсем запамятовал, что ты теперь у нас самой леди Селесте прислуживаешь! — засуетился мужчина, кидаясь от одной аккуратной стопки белья к другой. — Сейчас всё сделаем! Сейчас всё выдам в лучшем виде! Самый белый, самый хрустящий… Только ты это… расскажи уж, как ты умудрилась так знатно вымазаться-то?

Я удивленно приподняла одну бровь, глядя на эту мгновенную метаморфозу. Тобиас поймал мой взгляд и поспешно, густо покраснев, добавил:

— Мне ж для стирки надо… чисто профессионально понимать, от чего там пятна! Какая природа у грязи, так сказать.

Мне было несложно удовлетворить профессиональный интерес мастера по текстилю. Опираясь на стойку, я без лишних анатомических подробностей рассказала Тобиасу, как споткнулась о проклятый ковер и случайно опрокинула чашку с чаем на лорда Дамиана.

На протяжении всего моего повествования лицо Тобиаса то бледнело, то краснело. Но — вот парадокс! — судьба пострадавших брюк Самого Страшного Человека в королевстве его вообще не волновала.

Единственное, о чем он без конца переспрашивал, судорожно сжимая в руках простыню, это: «А леди Селеста? Леди Селеста-то не пострадала? Не ошпарилась, миленькая? Не напугалась? Не расстроилась из-за разбитого фарфора?».

В конце нашей беседы, бережно протягивая мне пахнущий лавандой чистенький передник, Тобиас выдал десятиминутную тираду о том, какое леди Селеста солнышко, свет в оконце и истинное благословение для их сурового поместья.

Выйдя из прачечной, я окончательно утвердилась в своей гипотезе: в этом месте абсолютно все сошли с ума на почве любви к главной героине.

Ну и ладно. Я ведь с самого начала знала, что оказалась внутри книги, чему тут вообще удивляться? Законы жанра непреклонны, как гравитация. Все обязаны любить главную героиню.