Книга Академия Эвейл. Мечты сбываются, или каждому по чуду, страница 27 – Ринэя Грин

Огневик ловко ушел в сторону от неповоротливого мордоворота. Легко поставив ему подножку, он подтолкнул его крепким пинком так, что тот налетел на столик, рухнул на пол, разбивая мебель в щепки и затих.

Арно увидев, что вытворяет Шерб, мысленно усмехнулся. Все-таки умный этот зверь, уж не фамильяр ли он? Жалко будет, если у него уже есть привязка. Огневик поймал себя на мысли, что абсолютно не против завести фамильяра, если это будет Шерби конечно же. Однако, ситуация не располагала витать в облаках, поэтому пришлось сосредоточиться на последнем противнике.

Мерзкий, до сих пор стоявший напротив, делая вид что все этого его не касается, вдруг перестал притворяться. Его мутно-серые недобрые глазки-бусинки сверкнули, а в грязных пальцах заструилась магия воздуха. Он рассмеялся — противно и надменно, а де Эскофье, криво и призывающе улыбнувшись (маги воздуха ему порядком надоели), поднес раскрытую ладонь к губам, глубоко вдохнул, и, имитируя дуновение ветра, дразня противника, выдохнул огненный рой безупречных, тонкокрылых, легких бабочек, что молниеносно облепили воздушника. Там, где они соприкасались с его магией, бабочки на мгновение увеличивались, больно обжигая Мерзкого.

От неожиданности он противно взвизгнул и начал отбиваться, любая попытка призвать магию, сильнее раздувала огонь де Эскофье и вновь и вновь жалила злодея. Не придумав ничего лучше, гнус выбежал за дверь и бросился в сугроб в надежде на то, что снег справится с огнем успешнее чем воздух. Огненные мотыльки не собирались сдаваться (Арно не пожалел магии), и жалили мерзкого воздушника до тех пор, пока он с головой не зарылся в пушистый сугроб, где и затих, боясь высунуться. Лишь выпученные от страха и непонимания глаза, торчали из снега, безмолвно бегая в поисках горящих шаловниц, да сопливый от слез крючковатый нос.

Месье де Эскофье, дед огневика, научил его этому заклинанию давным-давно, когда Арно было всего лишь тринадцать лет. Дед был сильным магом огня и часто учил внука необычным заклинаниям, они практически не тратили резерв, но всегда будоражили детскую фантазию Арно. Мотыльковое заклинание занимало в его арсенале одно из почетных мест.

Довольный огневик подмигнул Шербону и облокотился на раздачу.

— Простите за погром, месье Дюфур, — повинился он. — Я не хотел крушить мебель.

— Ох, ничего месье Арно, не стоит извиняться. Это я должен поблагодарить вас. Боюсь, если бы вы не вмешались, эти, — он робко посмотрел на притихшего громилу, — антиобщественные элементы, — попытался смягчить хозяин кафетерия, — справились бы с разгромом мебели и без вас, и снова бы ушли не заплатив.

Уважаемые читатели, спасибо за звезды и комментарии. Если вы добрались до этой главы и еще не оценили книгу, большая просьба сделать это. От ваших звезд повышается мой рейтинг и настроение.

— Это правда, громила? — поднял бровь де Эскофье.

— Па-па-па-равда, — заикаясь, промычал оробевший от грозной рычащей силы за спиной, расхититель кафетерия.

— Шерби, милый, — ласково обратился к волку де Эскофье, — выплюнь эту неприятность изо рта.

Волк медленно разжал зубы и еле сдержав рвотный порыв, брезгливо, как на миг показалось огневику, начал отплевываться и ворчать. Шерб уселся недалеко от дебошира и пронзительно уставился на него, отслеживая каждое неверное движение. Громила же с места не сдвинулся. Его руки мелко затряслись, а ноги подогнулись, когда он взглянул на чудовище, что удерживало его мертвой хваткой и рычало за спиной.