Книга Академия Эвейл. Мечты сбываются, или каждому по чуду, страница 51 – Ринэя Грин

— Как точно вы подобрали имя, мадмуазель, — благодушно приподнял бровь месье Гринье.

— Вы правда так думаете? — спросила взволнованно Лу. — Это имя просто пришло мне в голову и не вызывало никаких ассоциаций.

— Пу-пу-пу, — в своей излюбленной манере произнес месье Гринье, задумчиво прищурившись. — А вы знаете, мадмуазель Барош, что Моной в древности называли луну? — месье Гринье осторожно просунул руку в корзинку и, вопреки ожиданиям Лу, не стал вынимать волчицу. Он просто позволил Моне обнюхать свои пальцы, а затем мягко погладил её по серебристому загривку.

— Как интересно, — задумалась Луана. — Вчера вы уже упоминали о лунных волках, но я о них совершенно ничего не знаю. Это магические животные?

— Лунные волки — существа особенные. В отличие от многих других зверей и фамильяров, они никогда не были привязаны к человеку, — его ладонь едва заметно засветилась мягким зеленоватым светом — диагностическим заклинанием, которое совсем не испугало Мону. — На моей памяти лунный волк никогда не был приручен человеком и уж тем более не был с ним связан магически, — развел руками зоолог.

— Но как же теперь? — растерялась Лу. — Что же теперь делать? Сможет ли Мона оставаться со мной? Достаточно ли ей будет моей заботы?

— Ну-ну, не стоит так огорчаться, если я не слышал о союзе лунного волка и человека — это не значит, что это невозможно, — улыбнулся месье Гринье и аккуратно достал волчицу из уютного гнездышка и усадил под лампу.

Лу встала рядом и продолжила наблюдать за манипуляциями мага.

— Лунные волки живут только стаей — большой семьей, которая основана не только на подчинении сильнейшему, а на абсолютном сопричастии. В стае лунных волков нет «я». Если одному холодно — мерзнет вся стая, — зоолог потихоньку разматывал повязку и рассказывал дальше. — Если вожак чувствует тревогу, она мгновенным импульсом пробегает по нервам каждого волка, даже если они находятся на расстоянии друг от друга. Это единый живой организм с множеством сердец, бьющихся в унисон.

— Но теперь у Моны нет стаи, я не знаю, что произошло, но в том в овраге стая покинула Мону, не стала спасать, бросила лишь мертвую птицу для пропитания, — печально ответила Лу.

— Да, с волчицей случилась беда, но в тот момент, когда ты подобрала её и согрела, она запечатлела тебя. Ты для неё теперь не просто «хозяйка» или «человек, который кормит». Ты — её стая. Единственная. Если ты исчезаешь из её поля зрения даже на пять минут, её мир рушится. Она думает, что её снова бросили умирать.

— Вот почему она так кричала утром? — тихо спросила она. — Когда я просто вышла на кухню?

Месье Гринье кивнул, его глаза за стеклами очков потеплели сочувствием.

— Именно. То, что ты слышала, не было просто капризом или голодом. Это был «плач потерянного». Понимаешь, в стае лунных волков никто никогда не остается один. Одиночество для них — верный признак того, что стая погибла или бросила их. А для такого крошечного существа это равносильно смертному приговору.

— Значит, мне нельзя её оставлять? Совсем?

— Пока она не окрепнет духом и не поймет, что ты всегда возвращаешься — нет, — спокойно ответил месье Гринье и продолжил осмотр. — Пу-пу-пу, ну что ж, сегодня состояние волчицы заметно улучшилось, она восстанавливается, — негромко произнес он, глядя, как Мона доверчиво прикрыла глаза. — Сердце бьется ровнее, да и цвет шерсти изменился, — осторожно осмотрев лапу, зоолог снова обработал рану и наложил повязку.