Книга Пламя крови. Любовь через боль, страница 61 – Даяна Мун

— Я докажу тебе, Амбер, что ты ошибаешься. Я покажу тебе такую любовь, такую страсть, что ты забудешь обо всем. Ты будешь моей, и никто не сможет тебя отнять. Ты будешь принадлежать мне одному, — его слова обжигают и пугают.

Я старалась держать себя в руках, подавляя страх. На кону безопасность ветви Кайлана и его жизнь. Сознание выдает подсказку: я должна сделать вид, что согласная со всем и увести Верховного из под удара, пресечь любые возможности возникновения столкновения между ветвями.

— Хорошо, Дейв, — произношу я, голос звучит на удивление ровно. — Но если ты хочешь забрать меня отсюда, сделай это красиво. Дождись завтрашнего дня, когда Кайлан покинет резиденцию. Я соберу вещи, навсегда покинем этот дом.

На его лице мелькает ухмылка, полная триумфа. Он наклоняется и, прежде чем я успеваю отшатнуться, невесомо целует меня в губы.

— Договорились, детка. Завтра днем. Ты увидишь, что я готов на все ради тебя. Ради нашей с тобой безумной и всепоглощающей любви. — Блондин отстраняется и уходит, оставляя меня дрожащей в пустом холле, с каждым ударом сердца я начинаю чувствовать, что роковой час приближается.

Проводив его взглядом, я тут же бросаюсь в свою комнату и судорожно начинаю собирать самые необходимые вещи, закидывая в свою сумочку. Одежду — в небольшую спортивную сумку, которую я нахожу в углу гардеробной. Вот и все, теперь я готова ко второму акту этой безумной игры. Осталось сделать так, чтобы Верховный сам решил разорвать со мной все отношения. Придется снова притвориться дурой.

Наступил вечер и пришло время для очередной встречи с Кайланом Вайтсом. Пока мы разбираем главы старинного тома, я ловлю каждое его движение. Мой взгляд скользит по его чертам, пытаясь запечатлеть невидимый портрет, — я жадно запоминаю его профиль, зная, что этот образ скоро станет моим единственным утешением

Его лицо — это скульптурное совершенство, вылепленное, казалось бы, самой природой с безукоризненным вкусом. Скулы словно подчеркивают точеный профиль и придают мужественности и благородства.

Взгляд его глаз подобен прикосновению ледяной стали — он проникает под кожу, вызывая мурашки, не страха, а скорее какого-то странного, необъяснимого восхищения. В них читается выдержка, закаленная годами, не сломленная болью, но несущая ее тяжесть. Как отполированный клинок, они обещают остроту ощущениям, готовность к действиям.

Его губы, тонкие, но упрямые, сейчас чуть тронуты легкой усмешкой, и эта усмешка выжигает меня изнутри. Я хочу запомнить эту усмешку, эту игру света на его коже, эту едва различимую тень под глазами, говорящую о бессонных ночах.

Его руки… Я наблюдаю за ними: длинные, сильные пальцы сейчас кажутся такими спокойными, но я знаю, какую бурю они могут вызвать, если коснуться моей кожи. Я растворяюсь в этой красоте, в этой гранитной мощи.

Боль и отчаяние, что я должна расстаться с ним, словно убивают меня. Каждый вдох сжимает грудь, каждое биение сердца отзывается глухой болью. Кажется, само время замедлило свой ход, давая мне возможность впитать этот образ, этот запах, эту ауру, которая меня окутывает. Но выхода нет. Реальность стучится в двери, и ее дыхание уже ощущается на затылке.

Этот вечер — последний. Последний шанс прикоснуться к нему, почувствовать тепло его кожи, услышать его голос, обещающий защищать и помогать. Я буду помнить каждую секунду, каждый взгляд, каждое слово. Этот образ, выжженный в моем сознании как клеймо, станет моим единственным утешением в грядущей пустоте. И я знаю, что никогда его не забуду.