Книга Пирожки с вареньем мадам попаданки, страница 78 – Надежда Соколова

Я выбрала. Мы погрузили всё на телегу. Кровати, столы, скамьи, шкафы, сундуки. Телега осела под тяжестью. Потом мы пошли к лавочнику, который торговал тканью. У него было постельное бельё — льняное, белое, в стопках. Одеяла — шерстяные, тёплые, с узором. Подушки — набитые пухом, мягкие. Посуда — глиняная, деревянная, медная. Свечи. Занавески. Мы купили всё, что нужно. Лавочник дал скидку, потому что брали много. Марта пересчитала деньги и сказала:

— Хватит. Ещё осталось. Немного. На амулеты.

Амулеты продавались в одной лавке, у старого мастера, которого Гуннар знал ещё со времён барона. Мы вошли. В лавке было темно, пахло воском и травами. Мастер вышел навстречу — седой, с длинными пальцами, с глазами, которые смотрели внимательно и недоверчиво. Гуннар объяснил, что нам нужно. Мастер вынес два камня.

Первый был плоский, светлый, с зелёными прожилками. Мастер сказал:

— Это для убыстрения. Положишь в погреб. Работа пойдёт быстрее. Вино будет зреть быстрее. Всё, что в погребе, — быстрее.

Второй был тёмный, почти чёрный, с трещинкой внутри. Мастер сказал:

— Это для защиты. Положишь в погреб. Никто не войдёт. Ни вор, ни зверь, ни дурной глаз. Всё, что в погребе, — сохранно.

Я взяла оба камня. Они были тёплые — живые, как прикормка в банке, как земля под яблонями. Я заплатила. Мастер кивнул и сказал:

— Хорошие камни. Сильные. Долго будут служить.

Мы вернулись домой к вечеру. Разгружали телегу до темноты. Мебель — во флигель. Бельё, одеяла, подушки, посуда — в сундуки и на полки. Амулеты — в погреб. Гуннар заложил их в стены — один в восточную, другой в западную. И когда последний камень лёг в землю, я почувствовала, как что-то пошло по погребу — лёгкое, тёплое, как ветер, который не холодит. Теперь мы были спокойны и за погреб.

Первый осенний ливень пришёл в конце первого осеннего месяца, и мы успели всё сделать до него.

Мы закончили разгрузку телеги за день до дождя — мебель встала во флигеле, бельё легло в сундуки, одеяла и подушки — на кровати, посуда — на полки, амулеты — в стены погреба. Шкафы и сундуки от столяра привезли через неделю, как он и обещал, и мы расставили их до последней вещи. Флигель перестал быть пустым. Он стал как гостевой дом. Настоящий. С кроватями, со столами, со скамьями, с бельём, с одеялами, с посудой, со свечами, с занавесками. Пахло сосной, льном, воском. Пахло домом.

А потом пошёл дождь. Не тот мелкий, моросящий, что бывает в конце лета, а настоящий осенний ливень. Он начался ночью, с грозы, с ветра, с первого тяжёлого удара грома, от которого задрожали стёкла. Потом хлынуло. Вода падала с неба сплошной стеной, шумела по крыше, стучала в окна, лилась с карнизов, заливала двор, превращала дорогу в грязный поток. Ветер бил в стены, гнул деревья в саду, срывал листья, которые ещё держались на ветках. За забором шумела пустошь, и было слышно, как где-то далеко, за холмом, вода размывает дорогу.

Мы сидели в доме. Он был полон. В доме было тепло. Печка топилась, и от неё шло живое, ровное тепло, от которого не хотелось уходить. Астрид и Сигрид сварили похлёбку — густую, с мясом, с кореньями. Марта вынесла хлеб. Тора испекла пирог с яблоками. Хельга, Брита, Инга и Сигне помогали — резали, мешали, подавали. Мы сели за стол — длинный, но не настолько, чтобы вместить всех сразу, — и ели, пили чай, слушали дождь.