Книга Хозяйка разрушенного поместья, страница 9 – Майя Саммер

Она качнула головой, пытаясь стряхнуть дремоту, но через минуту ее дыхание стало ровным и глубоким. Я сидела, прислушиваясь к ночи, и качала дочку.

Мои мысли были мутными.

Я вспоминала свою прошлую жизнь. Квартиру в хрущевке, работу в колл-центре, одинокие вечера перед телевизором. Как далеко все это теперь. Как будто не со мной было.

Потом я вспомнила графа Лерхайма. Его спокойный, твердый взгляд. Он дал мне шанс. И я им воспользовалась. По-своему.

Дочка зашевелилась. Я снова смочила одеяло. Она пососала и снова заснула. Я смотрела на ее крошечное личико в сумраке. У нее были светлые, почти белые ресницы. Как у Фреи. Как у той, чье тело я заняла.

«Я нас вытащу, — мысленно повторила я свое обещание. — Я обещаю».

Но как? Мы в лесу, без еды, с одной испуганной служанкой и двумя лошадьми. Куда ехать? В Альмир? Но что нас там ждет?

Мысли путались. Голова тяжелела. Я боролась со сном, но он победил. Я не заметила, как глаза закрылись.

Меня разбудил птичий щебет. Свет пробивался сквозь зарешеченное окошко.

Я резко села. Все тело ныло. Дочка тихо похныкивала. Грета спала, свернувшись калачиком на скамье.

Я осторожно выглянула в окошко. Лес стоял в утренней дымке. Лошади, привязанные к соснам, мирно щипали мокрую траву. Никаких волков.

Я вздохнула с облегчением и разбудила Грету. Она проснулась с испуганным вскриком, но, увидев меня, успокоилась.

— Утро, — сказала я. — Нужно решать, что делать.

Мы выбрались из кареты. Воздух был холодным и свежим. Я подошла к тому месту, куда оттащили Ханса. Его там не было. Только помятая трава и темное пятно на земле. Значит, он ушел. Или его утащили. Неважно. Его больше нет.

Я осмотрела лошадей. Это были заморенные клячи, но на своих ногах они стояли твердо. Карета цела. Мы могли ехать.

— Грета, — сказала я, когда мы закончили. — Нам нужно поговорить.

Она посмотрела на меня большими глазами.

— Ты спасла меня вчера. Ты могла бы стоять в стороне. Но ты вмешалась. Почему?

Она опустила взгляд, переминаясь с ноги на ногу.

— Он... он был плохой, — тихо проговорила она. — Еще в замке я видела, как он смотрел на вас. Как на вещь. И в дороге... он говорил, что по приезде в Альмир мне тоже не жить. Что я слишком много знаю.

Меня будто обожгло. Значит, я была права. Никаких свидетелей.

— Значит, ты понимаешь, что назад дороги нет, — сказала я. — В замок тебя не примут. Князь тебя убьёт. Как и меня.

Она кивнула, и по ее щекам покатились слезы.

— Я не знаю, что делать, ваша светлость. У меня никого нет. Родители умерли. Меня взяли в замок из милости...

— Хватит, — мягко прервала я ее. — Не плачь. Слезами делу не поможешь. Я задам тебе один вопрос, и отвечай честно. Готова ли ты служить мне? Верой и правдой. Не как княгине, которой ты должна подчиняться. А как... как хозяйке. Которая будет тебя защищать и кормить. И которой ты будешь помогать. Вместе мы, возможно, выживем. По отдельности — нет.

Грета вытерла лицо рукавом, подняла на меня влажные глаза. В них читалась не детская решимость.

— Я готова, ваша светлость. Я буду служить вам. До конца.

— Хорошо, — кивнула я. — Тогда первое правило: хватит называть меня светлостью. Зовите меня просто госпожой Фреей. Второе: мы вместе. Ты — не служанка. Ты — моя правая рука. Понятно?

Она кивнула, и тень улыбки тронула ее губы.