Онлайн книга «Психотомия»
|
— На третьи сутки снова температура, снова раздуло. Думали: несостоятельность анастомоза или перитонит. Решили делать лапаротомию. Вскрыли… Он замолчал. — И что там нашли? — Зажим, – выдохнул наконец Борис Михалыч после долгой паузы. – Рядом с сигмой лежал. Припекался уже. Видимо, когда марлю эту проклятую доставали во второй раз, его там и забыли. — Почему не проверили? — Ну, мы же салфетки считали. Несколько раз, внимательно… – долговязый доктор развёл руками. Лицо главврача не выражало ни гнева, ни раздражения, только ленивое удивление, после чего Серафим Лазаревич махнул рукой обречённо. — Идите! Борис Михалыч, пряча взгляд, поднялся тяжело, будто тело весило втрое больше обычного, и так и вышел, не поднимая головы. Когда его неровные шаги затихли в коридоре, главврач перевёл взгляд на Родиона. Тот сидел, глядя в колени, но мысли уже неслись по накатанной. Алгоритм всплыл в памяти сам, чёткий, выверенный: предоперационный пересчёт, промежуточный контроль, выходной перед ушиванием, рентген при сомнении! Элементарно! База! Как можно было это проигнорировать? Это же азбучные истины, которые он, даже не будучи хирургом и не видя себя за операционным столом, знал назубок. Родион почувствовал привычный холодок превосходства. Он бы не допустил! — Можно? – Голос из-за двери прозвучал тонко, почти пискляво, и в кабинет, не дожидаясь разрешения, вплыла женщина. Огромная, грузная, с круглым красным лицом и большими грубыми руками. Грязный халат натянут с таким усилием, что пуговицы на груди жалобно поблёскивали, готовые вот-вот отстрелить. Жирные пряди волос выбивались из-под шапочки. — Серафим Лазаревич! – выдохнула она ещё с порога, и голос её дрожал на грани истерики. – Серафим Лазаревич, ну что ж это такое, а?! Главврач поднял руку – короткий жест, останавливающий словесный поток на полуслове. — По порядку! Она плюхнулась на стул, отчаянно скрипнувший под её весом. Руки заметались по столешнице, схватили салфетку, скомкали, разжали. — Ребёнок! – выпалила она. – С Обрыва, местные, мальчик, шесть лет. Привели зубы лечить! У него кариес запущенный, десять зубов надо было пломбировать! Под наркозом, потому что боится, орёт, не даётся. Ну, я же не… — Под наркозом, – повторил главврач ровно. – Ирина Демидовна, а вы не видели, что ребёнок в соплях? — Так они же требовали! – вскинулась она, и в глазах её мелькнула обида. – Ну, температура небольшая была, тридцать семь и два, подумаешь, насморк. А они по платным услугам пришли, Серафим Лазаревич. Сами напросились! Сказали: «Ирина Демидовна, сделайте сразу всё, чтоб не таскать, мы заплатим за каждый зуб, за наркоз, за всё». Я же для больницы старалась, всё в кассу, ни рубля мимо! Думала, лучше один раз ввести, чем пацана десять раз в наркоз окунать. А они подписали согласие, я же не сама… — А что анестезиолог? Ирина Демидовна замялась и затеребила край халата, опустив голову: — Ну, анестезиолог, он посмотрел, сказал, риск есть, но если родители подпишут… Они и подписали. Всё по форме, Серафим Лазаревич, всё по закону! Главврач молчал, а взгляд его становился всё тяжелее. — И? – спросил он наконец. — И мы сделали! – выдохнула она. – Десять зубов. За один раз. Под наркозом! — Сколько часов? – перебил главврач. |