Онлайн книга «Психотомия»
|
— Можно, доктор? Лавров пригляделся. — Я Одинцов, Валерий, вчера у вас был. С простатой! — Да, конечно… Проходите, – удивлённо запнулся врач, потому что едва узнавал вчерашнего пациента. Того, с землисто-серой, будто припорошённой пеплом кожей и потухшими глазами. Теперь же перед ним стоял другой человек: щёки порозовели, глаза сверкали, дышал он тяжело, но уверенно, словно в нём кипела неизвестно откуда взявшаяся новая сила. Голос звучал твёрдо, в манере держаться появилась уверенная осанистость, а визуально, казалось, он ещё и прибавил в весе. Одинцов говорил с довольной улыбкой, а Михаил слушал, всё сильнее недоумевая. — Доктор, не знаю, что вы мне назначили, но я себя другим человеком чувствую. Раньше по пять раз за ночь бегал в туалет – а теперь сплю как убитый. Струя ровная, без напряжения. В спине тишина: раньше ныло постоянно, а сейчас отпустило. Хожу без одышки, аппетит проснулся. Раньше еле две ложки супа впихивал, а сейчас целую сковороду картошки съел. Силы появились, настроение другое. Он говорил с сияющими глазами, но Лаврову почудилось в его тоне вызов. Михаил робко улыбнулся и повернулся к монитору. Такого не могло быть на следующий день: пациенты не вскакивают после первого укола, симптоматика не исчезает так быстро, вес не прибавляется столь значительно… — Сколько вы, говорите, весили? — Был пятьдесят два, сегодня уже пятьдесят пять. Лавров попытался собраться, вспомнив, что люди перед концом иногда взбадриваются: покупают велосипеды, идут в зал, звонят старым друзьям будто пытаются нагнать жизнь в последнюю неделю. Такое предпаллиативное плацебо. Посмотрев на карту и на нетипично восторженного пациента, врач тем не менее строго сказал, что лечение нужно продолжать. — А давайте вы сходите сейчас на МРТ… – неожиданно даже для самого себя предложил он. Одинцов, насвистывая, сразу согласился и, забрав направление, почти вприпрыжку выпорхнул из кабинета. Однако Лавров не смог дотерпеть и попросил коллегу в кабинете МРТ позвонить лично, как только снимки будут готовы. Михаил отчётливо помнил, что на старом снимке проксимальная часть предстательной железы была увеличена, с неоднородной зоной, характерной для злокачественного процесса. А ещё куча мелких светящихся очагов в поясничном отделе и рёбрах. Но сейчас – никаких следов метастазов. Не было прежних зон усиления, подозрительных очагов, расширения капсулы – область опухоли попросту куда-то растворилась. Он застыл перед экраном, ощущая, как его собственное сердце куда-то провалилось. Неужели ошибся? Или перепутали анализы? Изначально пациента смотрел другой врач, который сейчас в отпуске, – может, он что-то напутал? Немного подумав, Лавров набрал старшего коллегу, опытного онколога, и объяснил ситуацию. — Слушай, я его смотрел сам. Симптоматика была железная: антигены зашкаливали, простата точно увеличена. На МРТ – чёткий очаг в железе, неоднородность, плюс метастазы в рёбрах и позвоночнике. И прочие радости. Но… Если ты говоришь, что на новых снимках чисто… Чёрт его знает. Опухоль не исчезает за день, да ещё на одном гормональном уколе… Я вернусь из отпуска, и можем вместе посмотреть его. Ты пока сведи его на анализы, пусть ПСА сдаст ещё раз. И увидишь, что там всё печально… Но если прямо всё как ты говоришь, то… Не исключаю какой-нибудь синдром Перегрина. Понял, какой? Когда иммунная система сходит с ума и внезапно пожирает опухоль. Иногда на фоне инфекции, лихорадки или даже стресса. Но, честно говоря, я только в научной литературе такое читал… В общем, давай, у меня скоро посадка на самолёт! |