Онлайн книга «Психотомия»
|
Едва сдерживаясь, чтобы не утопить в ванной мычащую блюющую дочь, Краснянский держал её за волосы и одной рукой набрал номер водителя. Он тогда поручил «упаковать» её в самолёт до Таиланда, к матери, к бывшей жене. Следующим шагом нужно было договориться с ректором медицинского университета об «академе», а может, и вообще отчислить на фиг. Пусть работает официанткой в ночной разливайке, будет ей наука, – обуреваемый злостью думал Краснянский. На следующий день уже в десять утра Краснянский стоял в кабинете заместителя столичного прокурора с небольшой кожаной сумкой, в которой лежали зелёные, перемотанные резинками долларовые «кирпичи». Замминистра трясся и потел, терпя приступообразное покалывание в груди, но вовсе не из-за самой ситуации с ДТП и не из-за страха. Ещё ожидая прокурора в его приёмной, он раз за разом проворачивал в голове один и тот же момент – как открывал свой сейф. Красивый сейф, немецкий, с кодовым замком и внутренней подсветкой, которая мягко загоралась при открытии. И вот в этом свете всё всегда выглядело именно так, как должно выглядеть. Зиккураты из пачек выстроены по высоте, резинки одного цвета, серийные номера все развёрнуты в одну сторону, каждый «кирпичик» лежит так, что его торец смотрит строго вперёд. Он иногда просто открывал сейф и смотрел. Не пересчитывал, а просто наслаждался этой безупречной прямоугольной симметрией, ощущая, как внутри поднималось что-то тёплое и почти физическое, как после хорошего виски. Порядок был живой, порядок дышал, порядок говорил, что всё под контролем и всё идёт как надо. И вот в тот день с тупой болью в груди он разрушил эти зиккураты в спешке, трясущимися руками сунул пачки в сумку как попало, не глядя. И теперь сидел в приёмной зампрокурора и знал, знал совершенно точно, что верхний «кирпич» лежит не той стороной. Он не видел этого – сумка была закрыта, лаковая поверхность была непроницаемой но он чувствовал это. Чувствовал так же отчётливо, как обнажённый зуб под коронкой. Мысль об этом пульсировала ржавым шилом, не давала сосредоточиться ни на чём другом. Ему хотелось прямо здесь, в приёмной, высыпать всё на стол секретарши и перебрать, выровнять, восстановить симметрию, но помощница объявила о начале аудиенции и пригласила в открытую дверь. Мало того что пришлось терпеть болезненные кортизоловые волны в животе, так ещё и выслушивать от замгенпрокурора, который был старше Краснянского всего лет на пять, лекцию о воспитании детей. «Очень сожалею», – твердил замминистра, обещая любое содействие, если возникнут какие-либо проблемы со здоровьем. Выйдя после этой морально-наставнической экзекуции, Краснянский рухнул в машину и обрушился на перепуганного, но понимающе кивавшего водителя: — Сука, этот пидорас меня ещё учить вздумал?! Мне – заместителю федерального министра – хамить?! Чучело, блядь! У его скота малолетнего даже трещины нет! Да он и сам пьяный в жопу шатался! Сука, а?! Пока я в универе наукой занимался в девяностых и мёрзлую картошку жрал, это уёбище бензоколонки крышевало! Мусор ебучий, тебе только палкой у дороги махать! * * * — Сергей Палыч, всё нормально? – поинтересовался Вадим, заметив застывший на скатерти сосредоточенный взгляд Краснянского и его задрожавшие руки. |