Книга Лихоморье. Тайны ледяного подземелья, страница 47 – Полина Луговцова

Полярная ночь быстро отступала под натиском приближающейся весны. Светлое время суток удлинялось с каждым днем, а к маю воцарился полярный день: сумрак, едва сгущавшийся к середине ночи, через час-другой уже рассеивался под лучами восходящего солнца. Температура воздуха поднималась выше нуля, угроза обморожений миновала, и старшеклассникам разрешили покидать территорию интерната. Теперь можно было пойти в поселковый магазин и купить себе «вкусняшку», прогуляться по берегу озера в местном парке или дойти до побережья Обской губы, еще покрытой ледяной броней. Выходить на лед категорически запрещалось, потому что в мае он уже был слишком ломкий, но Тильда видела, как дети из поселка скатываются с крутого берега в сторону замерзшего водоема. Интернатские не пытались рисковать долгожданной свободой, зная, что если хоть кто-то из них нарушит запрет, всех снова посадят под замок: правила в интернате были строгие.

Ежедневные разговоры с отцом редко длились больше одной минуты. «Ты как, в порядке? Отлично. У меня тоже все норм. Прости, дочь, мне сейчас некогда. Может, завтра подольше поболтаем?» – И на этом их беседа заканчивалась, а на следующий день повторялась почти слово в слово. Отец всегда куда-то спешил. Лишь однажды Тильда осмелилась задержать его вопросом: «Как там Женя и… мама?» Кажется, именно этого отец и боялся, и поэтому всегда торопился закончить разговор. Голос его дрогнул, выдав фальшь: «Женя? Нормально Женя. Все, как обычно. Ну, ты же понимаешь… Такое не вылечить. А так – ничего. Мама с ним всегда. Устает, конечно. Она со мной почти не разговаривает. Некогда ей. Да и мне тоже некогда, ты уж извини, ладно?»

Тильда не сердилась на него и жила ожиданием июля, когда отец должен был забрать ее из интерната. Тогда и настанет время незаданных вопросов. Тогда он уже не отвертится. Пусть так и скажет ей прямо: да, я тоже хочу вычеркнуть тебя из своей жизни, как это уже сделала мама. Но, может быть, он скажет что-то другое, что-нибудь типа: «вот Женька пойдет на поправку, маме станет легче, она все обдумает и поймет, что была не права». Но на такое благополучное будущее надежды было мало. Такое разве что в сказках бывает. На самом деле отец, скорее всего, ждет не дождется, когда его непутевая дочь вырастет, выучится, пойдет работать, и тогда ему можно будет с чистой совестью забыть о ней.

Тильда постепенно привыкала к новой реальности. После случая с «кетчупом» «адская троица» ее больше не доставала. Наверное, «внутреннее зло» Тильды, выпущенное на волю, все-таки их напугало, и с тех пор они делали вид, что не замечают ее. А, может быть, перо Лули сделало ее незаметной для них? Днем перо всегда было при ней, а ночью лежало под подушкой. Возможно, благодаря этому ночные кошмары больше не повторялись. Вместо снов девушка видела одну и ту же неизменную картину: крону раскидистой ели, пронизанную солнечным светом. Этот осколок прошлого, врезавшийся в память, пугал ее сильнее, чем кошмары ледяного подземелья: она с ужасом ждала, что однажды увидит во сне все дерево целиком. И бетонную дорожку под ним. И черного кота, сидящего на той дорожке с опущенной головой. И его быстро мелькающий розовый язык, слизывающий свежие капли крови с бетонной плиты вместе с песком и крошками, рассыпанными для птиц.