Книга Лихоморье. Viva Umbra, страница 80 – Полина Луговцова

— Он почувствовал, что ее там тоже нет, и продолжал скитаться по земле в виде духа, пока однажды не встретил двух незнакомцев, одного в белых одеждах, другого – в черных.

— Правда? Как интересно! – дрожа от волнения, Даша крепче сжала руку Гены. – И что же они ему сказали?

— Белый старик просил его улететь на небо, пока тот еще может летать. Он сказал, что после смерти несчастный жених стал прета – страждущим духом, и, если пробудет на земле еще немного, то превратится в бхута – в демона.

— И что жених?

— Жених дождался, что скажет черный человек, хотя белый старик просил не слушать его.

— И что же тот сказал? – Дашка нетерпеливо заглянула в лицо друга.

— Ты так смотришь, будто знаешь ответ. – Гена внимательно изучал Дашкины глаза, совсем черные, и вдруг с удивлением вспомнил, что, когда увидел эту девушку впервые, на собрании теософов, они были светло-серого цвета. Его пронзила ошеломляющая догадка: – Раджканья?!

— Джагат! – Встав на цыпочки, Дашка порывисто обвила руками шею парня и уткнулась лицом в его плечо.

Гена неловко погладил ее по спине. Его сердце бешено колотилось, словно это он, а не дух, прикованный к нему, встретил свою любовь спустя двести лет безнадежных скитаний.

— Черный человек сказал, что, оставшись на земле, жених однажды найдет свою любимую, но не узнает ее, как и она его. Жених остался и стал бхутом, но… все-таки узнал свою невесту, – закончил рассказ Гена.

— Они узнали друг друга, потому что мы помогли им в этом, – добавила Даша, сияя от счастья. – А может, куркума была не поддельной? – Девушка подняла лицо, расплывшееся в улыбке.

— Или шаманский обряд Якура подействовал, – предположил Гена, улыбаясь в ответ.

— Или Хэллоуин повлиял! – Дашка хихикнула.

— А это при чем?

— Ну, спасая ребят от бхутов, мы побороли зло, заключенное в наших ду́хах. Ду́хи остались, а зло ушло.

— Может, и так. – Гена кивнул. – Еще бы как-то разорвать мертвоцепь, чтобы самим освободиться и их отпустить на волю.

— Это невозможно. – Даша погрустнела. – Ее не разомкнуть до самой смерти.

— А меркатор?

— Что «меркатор»?

— Он так лихо резал эту мертвоцепь после того, как мы извлекали ду́хов из черного ящика. Значит, он может разрезать ее.

— А ведь и правда! – Едва оживившись, девушка снова сникла: – Вряд ли нам удастся его уговорить, да и где его теперь найдешь!

— Ну как это «где»? – возразил Гена. – В потустороннем мире. Помнишь, на собрании за ширмой, чемодан стоял? В нем зажегся свет, и появился портал в иной мир, куда мы все потом и отправились.

— Я тоже видела этот чемодан, и догадалась, что в нем все дело, но как его раздобыть? Едва ли Божена позволит нам воспользоваться им, если мы придем к ней и прямо скажем, что хотим освободиться от своих мертвоцепей и духов.

— Надо украсть чемодан, – сказал Гена и вдруг, нахмурившись, вынул из кармана смартфон. – Время восемь, – сообщил он, взглянув на экран. – Если Шпица до сих пор не призвала меня, значит, не может этого сделать.

— Ну, это же хорошо! – Даша не понимала, отчего у друга испортилось настроение. – Значит, заклятье меркатора ослабело или вовсе исчезло вместе со злом.

— Да, но Шпица поднимет тревогу. Они все там жутко боятся утечки информации и разоблачения люцифлюсами – так они называют своих врагов, но мало о них говорят, поэтому я так и не понял: эти люцифлюсы – люди или еще кто. При малейшем подозрении на появление в городе люцифлюсов черные теософы всем скопом переезжают в другой город, где снова открывают свои магазины, мастерские и кондитерские. Например, к нам они приехали около трех лет назад. А вообще они промышляют по всему миру, и всюду выдают себя за местных. Причем, тайно прибирают к рукам готовый бизнес и продолжают дело бывших хозяев, а горожанам и невдомек, что любимые блюда им подают уже с новыми приправами.