Книга Лихоморье. Vivens lux, страница 30 – Полина Луговцова

— Любопы-ытно, – протянула Божена, прищуриваясь. – Как же занесло тебя в это нарисованное место?

— Было время, захаживал в мои земли один человек, смелый, но глупый. Умные – те не пойдут в пределы Похьолы по своей воле, а этот приходил, очень уж хотелось ему на просторы здешние полюбоваться. Понравился он мне, позвала я его в гости, накормила досыта, сводила в баню, покатала на лодке по реке, и он мне добром отплатил – нарисовал меня у горы, перед входом в подземелья Маналы. – Старуха шагнула в сторону и показала на темную расщелину за своей спиной. – Вот отсюда он приходил, мой храбрец! Трудным был его путь, все силы у него отнимал. Бывало, доводилось мне этого героя травами целебными отпаивать да мазями натирать. Смелый был человек, говорю тебе! Не каждый дерзнет спуститься в нижние пределы мира и пройти берегом черной Туонелы, что течет по страшным урочищам Маналы. Но и этот храбрец дрогнул, когда увидел, что картина его ожила – и я на ней ожила тоже. Замазал он меня серой краской, сровнял с горным склоном. Думал, это меня остановит! – Ведьма визгливо хихикнула, сверкнули под космами ее злые глаза. – Глупый был человек! С тех пор я могу, когда вздумается, посмотреть на мир, откуда он был родом, и, бывает, люди из этого мира тоже видят меня.

— Как интересно! – Божена разволновалась. Неужели переход в потусторонний мир найден? – Скажи, дорогая Лоухи, а выйти, выйти из картины ты можешь? – спросила она с надеждой, но собеседница ее разочаровала.

— Художником тот герой был талантливым, но не настолько!

— А сам-то он как к тебе попадал?

— Говорю же, через нижний мир ходил!

— Но он же… он не в виде призрака был? Ты говоришь, что кормила его, в бане парила. Значит, он в своем теле приходил?

— Так и есть.

— Но как же это у него получалось?

— Э-э… Что-то говорил он об этом. – Ведьма задумчиво поскребла затылок. – Вспомнила! Он в могилках чужих устраивался и мертвым притворялся.

— В могилках? – Божена поморщилась и повернулась к Руубену. – Напомните мне имя автора этой картины, что-то вылетело из головы.

— Аксели Галлен Каллела, – мгновенно ответил финн. – Мы встречались пару раз в тысяча девятьсот пятнадцатом.

— Ах, так вы лично были с ним знакомы! Слышали что-нибудь о его перемещениях в потусторонний мир?

Руубен пожал плечами:

— Я тогда не придавал этому значения, но ходили слухи… нет, даже не слухи, а факты – были ведь свидетели… в общем, Каллелу, в самом деле, не раз заставали лежащим в свежевырытой могиле, но… все считали, что он так вдохновляется. У всех творческих личностей имеются свои особенные способы для этого.

— Ах, вот как! Любопы-ытно… Значит, лежал в свежевырытой могиле, говорите. Свежевырытая – это лучше, чем уже кем-то занятая, такое можно потерпеть, но … все-таки это еще не совсем могила, как я понимаю? Ведь там не был никто похоронен? Может быть, достаточно просто выкопать яму на кладбище и улечься в нее?

— Могила есть могила, ее роют для умершего человека. Обычная яма, выкопанная просто так, пусть даже и на кладбище, не сработает, думаю, – заметил кто-то из этерноктов, кажется, это был Карл.

Божена обернулась и наградила его одобрительным взглядом.

— Что ж, логично. Значит, нужна именно могила, и к тому же еще не занятая своим хозяином. Это усложняет дело, но попробовать стоит. Как интересно! До чего неожиданный поворот! – Божена вновь взглянула на картину, собираясь подробнее расспросить ведьму о художнике, но той уже и след простыл, лишь зигзагообразная расщелина темнела в горном склоне на том месте, где только что стояла хозяйка холодной и снежной Похьолы – страны злых колдунов.