Книга Грязелечебница «Чаша Аждаи», страница 122 – Полина Луговцова

Горан говорил сам с собой, все больше распаляясь. Он не смотрел на Тияну, словно позабыв о ее присутствии, взгляд его стал рассеянным и, судя во всему, был обращён в предполагаемое будущее, которое в этот момент рисовало ему его воображение.

Когда за распахнутой дверью спальни возникло какое-то движение, Горан на него никак не отреагировал, продолжая свой безумный монолог. И даже появление в дверном проеме Очкарика с пожарным молотком в руке осталось для него незамеченным. В реальность Горана вернул невольный вскрик Тияны, прозвучавший в тот миг, когда Очкарик с перекошенным от ярости лицом замахнулся молотком и шагнул в спальню. Горан встрепенулся и, надо отдать ему должное, отреагировал молниеносно – уклонился от удара и обрушил свой каменный кулачище на голову нападавшего.

Очкарик резко осел, выронил молоток, вцепился обеими руками в Горана, и вместе они повалились на пол. Тяжелое свистящее дыхание противников, сцепившихся в смертельной схватке, напомнило Тияне шипение скопища змей. Ноги Очкарика задергались под Гораном, ударяясь о спинку кровати. Вздрагивая от каждого удара, Тияна собиралась с духом, чтобы броситься вон из спальни и стремглав помчаться к выходу, но дерущиеся перегородили собой весь дверной проем. Понимая, что незаметно обойти их не получится, Тияна все же решила рискнуть, рассудив, что, пока Горан занят Очкариком, ему не до нее, а действовать надо быстро, ведь, судя по хрипам и по тому, как ослабели удары, сотрясавшие кровать, Очкарику осталось недолго. Если не подходить к мужчинам слишком близко, а попробовать через них перепрыгнуть, у нее будет несколько секунд форы, пока Горан сообразит, что это побег, и поднимется на ноги, чтобы броситься за ней в погоню.

Тияна медленно подползла к краю кровати и окинула дерущихся опасливым взглядом. Горан по-прежнему сидел на Очкарике верхом и, по всей видимости, душил его, но Очкарик продолжал отчаянно биться – не то в борьбе, не то уже в предсмертных судорогах. Неожиданно его рука, беспорядочно хлеставшая по телу Горана, плетью упала на пол, и ладонь накрыла пожарный молоток, валявшийся там. Пальцы Очкарика начали медленно сжиматься вокруг рукояти. Было видно, что это удается ему с трудом, вероятно, сознание его уплывало, и он шевелился из последних сил. Тияна с замиранием сердца следила за его действиями, надеясь, что ему все же удастся вырубить Горана.

Очкарик приподнял дрожащую руку, сжимавшую молоток, и слабо ткнул им Горана в щеку. Горан зарычал, отпрянул на миг, помотал головой – скорее, от недоумения, чем от боли, а затем как-то вдруг молоток оказался в его руке, и он принялся лупить им Очкарика со всей мощью, на которую был способен. Россыпь багровых брызг осела на светлых стенах спальни, а Очкарик перестал биться, но Горан не останавливался, продолжая с ожесточением орудовать молотком.

Не отдавая себе отчета, Тияна вскочила на ноги и сиганула с кровати через спину Горана прямо в открытую дверь. Прыжок удался, она перемахнула через порог, но, приземляясь, ударилась коленями об пол. Ковровое покрытие смягчило удар, однако обе коленные чашечки прострелило резкой болью, которая тотчас разошлась по всему телу. Не обращая на нее внимания, Тияна вскочила и приготовилась рвануть в прихожую, но… полетела назад, увлекаемая рукой Горана, вцепившейся в ее волосы. Казалось, кожу на голове обожгло огнем, слезы брызнули из глаз, а в следующий миг весь воздух вышел из легких от удара в живот. Согнувшись пополам, Тияна упала на пол. Горан поднял ее за шиворот, повернул лицом к себе и влепил пощечину, от которой перед ее глазами вспыхнули мириады золотых звезд.