Книга Шиша. Изгоняющие бесов, страница 138 – Полина Луговцова

Лукерье стало трудно дышать. Она попятилась, но каждый шаг давался ей с большим трудом. Закружилась голова, перед глазами замельтешили черные точки. Ее рука инстинктивно потянулась к вороту рубахи, чтобы расстегнуть верхнюю пуговицу, но ее не было. Лукерья вспомнила, что так и не пришила новую взамен той, что потерялась. Пуговица-«костылёк» служила оберегом, не давала бесу проникнуть в душу – так считала тетя и другие ткачихи, но им «костыльки» не помогли. Лукерья считала, что лучший оберег от беса – это чистота души, но сейчас бесов перед ней было слишком много, и пусть их сдерживало заклятие, но они все равно ухитрились каким-то образом завладеть ее вниманием и забрались к ней в голову. Что, если они и в душу смогут забраться?

Неизвестно, чем бы закончилось это противостояние, если бы не Илья и Стас, вернувшиеся как раз вовремя. Илья на расстоянии почувствовал неладное, и они бегом примчались обратно. Бесы тотчас присмирели, и Лукерье сразу стало легче дышать.

Вскоре тринадцать кукол-«лихоманок» были наряжены и установлены напротив одержимых. Пока Илья читал заклинание для изгнания бесов, одержимые один за другим закатывали глаза. У Лукерьи тревожно сжалось сердце: очнутся ли эти люди? Вдруг бесы, покидая тела, погасят в них жизнь? Перед смертью даже колдовство бессильно. Но как бы там ни было, а очередной этап ритуала завершился, бесы переместились в кукол и больше не представляли опасности, сдерживаемые наложенным заклинанием и серебристым клевером. Оставалось отправить «лихоманок» в мертвый мир – вместе с деревней.

Илья вложил между страницами «Кудесника» листок клевера, там, где находились формулы для «куролесы», чтобы сразу открыть книгу в нужном месте. Вручив увесистый фолиант Лукерье, он вооружился осиновым колом (их еще много осталось в багажнике джипа, как и «лихоманок», хватило бы даже на два обряда), воткнул острие в землю и принялся вычерчивать линию, обозначающую границу пространства, которое требовалось переместить. Линия прошла таким образом, что одержимые оказались с ее внешней стороны, а куклы – с внутренней, той, что попадала под воздействие «куролесы». Лукерья подумала, что будет надежнее унести кукол в избу или сарай, как сделал в свое время дед Ерофей, потому что тогда, как и сейчас, дул сильный ветер.

Ветер все крепчал, и куклы пошатывались на воткнутых в землю колах, они запросто могли в самый ответственный момент слететь с них и выкатиться за пограничную линию.

Когда Илья закончил чертить магический круг, Лукерья поделилась с ним своими опасениями. И как только она это сказала, ветер подул сильнее, словно был с бесами заодно. Очень быстро он набрал ураганную скорость, подняв в воздух пыльные вихри, и те закружили по лужайке, толкая кукол и дергая «куролесу» за свисающие веревки.

— Скорее! – Лукерья бросилась к куклам, каркасы которых угрожающе потрескивали, но, услышав протяжный скрип колеса, повернувшегося на «куролесе», она испугалась, что Шиша вновь «сбежит», а потом возникнет где-то в другом месте, так и не попав в мертвый мир, откуда ей было бы уже не выбраться. Изменив направление, Лукерья добежала до «куролесы» и, зажав «Кудесник» под мышкой, вцепилась в одну из веревок. Ее сил не хватило на то, чтобы остановить вращение колеса, но оно все же замедлилось. Поблизости залаяла собака – неистово, с надрывным хрипом. Лукерья огляделась и с удивлением обнаружила, что этот жуткий лай издает Гром, которого оставили в джипе вместе с Аглаей и Диной – и в качестве защиты, и чтобы под ногами во время обряда не путался. Кто бы мог подумать, что Гром способен так буйствовать? Что с ним происходит? Лупит обеими лапами по стеклу машины и вот-вот или выбьет его, или дверь вынесет!