Книга Таежная банда, страница 38 – Валерий Шарапов

Он смотрел на нее какими-то другими глазами, грустно усмехнулся.

— Спасибо, конечно, но… не пойду. Набегался, хватит. Не возьмут в Новосибирске — возьмут в Москве. Чем дальше буду бегать, тем хуже станет потом. Я мента убил, если ты не заметила. Целого капитана милиции — а это, знаешь ли, не хрен собачий. Ну и прочие мелкие удовольствия: трех амнистированных прикончил — а они какие-никакие граждане РСФСР; от ваших сотрудников на перроне сбежал, младшему сержанту Цыпленкову в пузо настучал, да с зэками меня в деревне видели — где они шабаш устроили, правда, уже без меня… Что скажешь своим следователям и руководству? Отпустила убийцу капитана милиции? Сама убила своего дружка? — Он покосился на безмолвное тело. — Так любая экспертиза докажет, что стреляла не ты… Нет, хватит бегать. — Он решительно помотал головой. — Вези меня в свою милицию, закрывай в камере, делай что должна. Мне скрывать нечего, ты же не дура, понимаешь, что я не врал. Буду надеяться, что проведешь объективное расследование.

Алла смутилась, неловко становилось. Кто он такой, чтобы облегчать ей жизнь? Невольно покосилась на Лукьянова — в кармане брюк у мертвеца лежал ключ зажигания.

— Уверен?

— Да, — он со вздохом кивнул. — Покурю еще разок, если можно? Потерпишь пять минут?

Сумерки накрывали Болотнинск, когда Алла привезла «убийцу» в райотдел. Сотрудники не расходились: отсутствовало такое понятие — окончание рабочего дня. Новость о гибели капитана Лукьянова повергла людей в шок. На берег реки за телом мгновенно устремились криминалисты и дежурный наряд. Вышел с палочкой на крыльцо Федор Кузьмич Аристархов, с ужасом выслушивал последние новости. Скатился с третьего этажа взбешенный подполковник Буровой — у него просто не было слов.

— Он — мой, — во всеуслышание объявила Алла, кивая на закованного в наручники Егора. — Если кто-то без моего ведома тронет его хоть пальцем — лично пристрелю.

Зарешеченные одиночные камеры находились в глубине коридора на первом этаже. Алла лично сопроводила задержанного до одной из них, запустила внутрь, через решетку сняла с него наручники. Конвоиры угрюмо наблюдали за ее действиями. Алла повторила:

— Руками не трогать. Кто-то тронет — завтра вылетит со службы. Я доходчиво объясняю, мужчины? Захочет по нужде — вывести. Попросит воды — дать воды.

— А огурчиков соленых с водочкой попросит — тоже дать, Алла Викторовна? — угрюмо спросил один из присутствующих.

— Да, — резко ответила Алла. — В общем, вы меня поняли, товарищи.

— Да мы все понимаем, Алла Викторовна, — вздохнул другой. — Не будем трогать. Желание женщины — закон. Если уж вы сами решили его на матросские ленты порезать…

Егор стоял за решеткой, не шевелился. Усталое посеревшее лицо ничего не выражало. Алла смерила его долгим взглядом и зашагала прочь.

Подполковник Буровой испепелял ее взглядом. В один день — лишиться трех сотрудников, практически полностью остаться без отдела уголовного розыска — а еще эта баба несет тут ужасную дичь и не краснеет!

— Алла Викторовна, ты не охренела?! — Подполковник изливался яростью и махал кулаками у нее под носом. — Этот Бурлак на твоих глазах застрелил капитана Лукьянова — а тебе хоть бы хрен по деревне! Несешь мне полную чушь, что он ни в чем не виноват, что мы должны его чуть ли не на руках носить!