Онлайн книга «Таежная банда»
|
— Пожалуй. Варан мог выжить, если бы ему оказали помощь. А так лежал и умирал — совсем один, в тоске лютой… Этот крендель, что увел за собой наших бравых милиционеров, видно, вернулся к шахте, когда мы уехали, случайно заметил Варана, стал его выслеживать. Рюкзака при себе у Варана не было, но мог ведь и под землей запрятать? Или знал, кто из ментов забрал его материалы… Хотел обездвижить Варана, допросить, но пришлось стрелять — Варан мог его спровоцировать… Детали не важны, и так все ясно. Все, кроме нас с тобой, товарищ Алла, остались у разбитого корыта. Поедем в город, нечего здесь делать… Глава девятая После обеда на Демьяновском кладбище хоронили оперов — Юру Горобца, Тимофея Чепурнова, Геннадия Лукьянова. Могилы вырыли практически рядом, только у Лукьянова чуть дальше — за березкой. Его участие в преступных деяниях никто еще не доказывал. Лукьянов был нормальным оперативником и грамотным руководителем. Лично ловил и отстреливал бандитов, улучшая тем самым криминогенную обстановку в стране. Моросил занудливый дождь, но его никто не замечал. Собралось много людей — практически весь состав милиции, друзья, знакомые, соседи. Рыдали мать и сестра Тимофея, стояла, сутулясь, отрешенно глядя вдаль, миловидная, широкая в кости супруга Горобца Вероника — мать троих детей. Она беззвучно плакала — слезы текли по щекам. Валентина, вдова Лукьянова, казалась равнодушной, безотрывно смотрела на мертвого мужа, лежащего в гробу. Она казалась какой-то посторонней на этом мероприятии. Когда ее тронули за плечо, Валентина не реагировала — продолжала стоять и смотреть… Майор Проничев с траурной повязкой на рукаве, спотыкаясь, произносил речь. Говорил он долго, нудно, теряя основную мысль, — про долг и честь, про то, что товарищи не зря отдали жизни в борьбе с бандитизмом. Люди стояли молча, даже не вникали в произносимые слова. Почетный караул дал залп из карабинов в воздух. Оркестр из пяти музыкантов местного клуба (они всегда играли на свадьбах и похоронах) завел Шопена. Немного фальшивили, но в целом звучало торжественно. Гробы стали опускать в могилы. Взревела благим матом ранее молчавшая вдова Горобца, с криком «Не пущу!» рухнула у гроба, обняла его. Ее оттаскивали, мягко, но настойчиво. Могильщики трамбовали землю, формировали холмики. Участвующие в церемонии пропускали по рюмке водки, жевали конфеты. Увели мать Чепурнова — у нее подкашивались ноги. Это было тягостно, невыносимо. Егор, как человек чужой, большинству незнакомый, стоял в стороне, смотрел на Аллу. Она за всю церемонию почти не шевельнулась. Стояла у могилы Тимофея — как можно дальше от «гробницы» Лукьянова, холодная, застывшая, ни с кем не разговаривала, только смотрела на гробы. Слезы блестели в глазах, но не текли. Церемония подходила к концу. Ответственная за мероприятие главбух Шувалова приглашала людей на поминки — начнутся через час в кафе «Рябинушка» напротив райотдела. Никто не отказывался, каждый считал своим долгом забежать на минутку-другую, опрокинуть стопочку, съесть кутью. Не пойти на поминки было бы неуважением. Егор просидел минут десять, незаметно выбрался, покинул скорбное застолье. Курил на задворках райотдела под усыпанной краснеющими гроздьями рябиной. Алла появилась через четверть часа — перебежала дорогу, махнула рукой — за мной… |