Книга Всматриваясь в пропасть, страница 50 – Евгения Михайлова

— Отлично. Лошадиная фамилия. Простите за цитату.

— Это наконец все? – почти взмолилась Алена. – У меня мозги как будто сто раз прокручены в стиральной машине и потом прожарены в сушке.

— Да. Пожалуй, на сегодня достаточно. Продолжаем держать друг друга в курсе. Вы свободны, Алена Викторовна.

Алена встала, едва кивнула ему и уже в коридоре выдохнула:

— Хамье. Вы свободны… Нашел себе девочку для битья и допросов с пристрастием. Два часа ни о чем. А у него служба идет.

Что-то произошло с жизнью Иры. Все изменилось: ее время, нервы, отношение ко всему вокруг и к себе самой. Поверхностные изменения легко заметить любому. Ирина хваталась за какую угодно работу, искала частных учеников и клиентов, даже без стеснения уводила их из-под носа коллег. Она, как маниакальная скряга, отпускала себе несколько часов на сон, экономила каждый рубль на покупках. Ира забыла, что такое бездумно, расслабленно сидеть на балконе с большой чашкой кофе со сливками и просто отдыхать: не от усталости, а от всего, что было, что существует и что только может случиться.

Однажды на работе она поймала на себе внимательный, изучающий взгляд Марины и спросила:

— Со мной что-то не так?

— Все не так, – как всегда, веско произнесла Марина. – Я бы назвала это психологической холерой. Ты куда-то и зачем-то рвешься, несешься, а я не вижу ни отправной точки, ни цели. Есть догадки, но они, в общем, слабые. Не поделишься? Может, что-то со здоровьем, возможно, последствия перенесенного стресса во время нашего участия в поисках Алексея… Но реакция на второе чрезмерна, на мой взгляд.

— Здоровье в порядке, если ты подозреваешь, что я сошла с ума, – спокойно ответила Ирина. – Да и реакция… Это было потрясение, но я его пережила. У меня другое, Мариш. Вдруг на мозги, на сердце упала огромная, страшной тяжести ответственность, а я слишком ничтожна, чтобы с нею справиться. Мне кажется, я должна закалить себя до степени скалы и заработать столько денег, чтобы хватило на много дней возможных или неизбежных событий и бед. Не моих бед… Они просто станут моими. Я, наверное, утратила даже способность внятно объяснять…

— Да нет, не утратила. Я только уточню: ты полюбила Алексея за его муки? Ты хочешь их разделить? И второй, быть может, более важный вопрос. Ты влюбилась в этого прелестного Ваню, за которым на самом деле гоняются беды?

— Как ты сформулировала… Ты на самом деле гениальна. Скажу по порядку. Да, я не могу себе позволить есть и спать, пока Алексей висит между жизнью и смертью. Это не любовь, может, преданность. Я не могу простить никому то, через что он прошел. Не доверяю ни его жене, ни следствию, ни… Нет. Ваграняну доверяю, конечно. Но даже он сейчас не знает, не останется ли Алексей на всю жизнь инвалидом, если выживет. И у меня есть нелепая уверенность в том, что я могу его поддержать, удержать, поднять… Короче, не ту тетку он поднял с гололеда – я теперь не могу отвязаться. – Ирина грустно улыбнулась. – И понятия не имею: он вообще меня вспомнит? Могу ли понадобиться хоть в самой глупой ерунде…

— Бессмысленные вопросы, – произнесла Марина. – Не стоят времени на озвучивание. Алексей пока не вернулся к самому себе.

— Да я на этом и не зацикливаюсь, – смущенно сказала Ирина. – Говорю, скорее, для своего оправдания. Вроде в чужую жизнь лезу. Алена точно так думает.