Книга Тайна Паганини, страница 62 – Наталья Николаевна Александрова

— Ох, простите! Я просто хотел извиниться за прошлый раз! За то, что явился к вам с пустыми руками! — И он протянул мне свой дурацкий букет и коробку.

Вот честно: если и есть на свете цветы, которые я ненавижу, так это садовые гвоздики. Не знаю причины, но мне кажется, что они уместны только на кладбище, и то потому, что долго не вянут.

А тут еще этот жуткий поросячий цвет.

Но я благодарно улыбнулась Арсению: жуткие гвоздики помогали мне сохранить здравый рассудок, чтобы не утонуть окончательно в этих серо-зеленых глазах.

С ума сойти можно!

— Для таких цветов нужна красивая ваза… — лепетала я, суетясь с букетом, — а у меня…

В той тайной комнате было все: и мебель, и вазы, и этот тип явно хотел туда попасть.

И вот что ему нужно, неужели этот кулон?

И тут я почувствовала, что на груди, в том месте, где кожи касался кулон, стало горячо. И все чувства мои удивительно обострились, комната стала казаться больше, потолки выше, а этот тип, что стоял передо мной, оказался самым обычным мужчиной, которому явно не место было рядом со мной. Не о чем нам с ним разговаривать, нету у нас никаких общих интересов.

Но он этого еще не понял. И не будем его разочаровывать раньше времени.

— Присаживайтесь! — церемонно сказала я. — Будем чай пить. С конфетами.

Он не выказал оживления. Понятно — значит, решил меня не усыплять и не травить, а просто соблазнить, применить, так сказать, другой модус операнди.

Это наш начальник так говорит, любит он умные слова, а я за ним повторяю.

Я нарочно суетилась, долго заваривала чай, ставила чашки и видела краем глаза, что Арсений нервничает. Отчего-то он торопился, хотел соблазнить меня быстро и заставить открыть тайник. Невтерпеж ему, значит… ну ладно.

Мы тоже подготовимся.

Между делом я незаметно отстучала на телефоне два сообщения сестрам. Анне сообщила о том, что согласна поменяться с ней квартирами, но чтобы она тотчас приезжала ко мне, потому что у меня есть еще предложения.

Марии — с той же просьбой приехать срочно, потому что я кое-что важное нашла в квартире и хочу с ней посоветоваться.

Я очень надеялась, что эти две дурынды не станут звонить Арсению, чтобы спросить его разрешения, а сорвутся ко мне сразу же. Чтобы потом доложить ему о результатах.

Выслужиться, в общем.

А пока я села за стол напротив него, а он уставился на меня своими серо-зелеными глазами. Я в это время припоминала, как выглядели в такой момент мои сестры.

По-дурацки выглядели, жалко, как собачки дворовые, когда кушать просят, только что хвостом не виляли. Нет, не смогу я так выглядеть. Да и не надо.

Я снова ощутила на груди мягкое тепло от заветного кулона и посмотрела в глаза Арсения. Было такое чувство, что я ухожу в эти глаза, в их глубину.

А потом оказалось, что никакой глубины там нет, что это одна видимость. Вот сверху все так значимо, этот серо-зеленый блеск глаз, а за ним — ровно ничего, сплошная серость и скукота.

Арсений явно занервничал, он чуть пошевелился — не то нога затекла, не то спина заболела; потом сделал неловкую попытку отвернуться, — очевидно, ему было некомфортно от моего уверенного взгляда. Но не получилось, я держала его невидимыми нитями, то есть это кулон мне помогал.

«Ну, голубчик, — думала я, — скажи, что тебе нужно, зачем ты меня обхаживаешь, кто тебя послал. Потому что вряд ли ты действуешь самостоятельно, слабоват ты для такого, явно не тянешь… Кто-то за тобой стоит, тебе приказывает, задачи перед тобой ставит, подробно инструктирует…»