Книга В его огне, страница 69 – Ольга Рузанова

Надеваю светлые джинсы, футболку и кеды, бросаю в сумку свой телефон.

— Ты куда?.. - спрашивает бабушка, поймав меня в прихожей.

— К Насте.

— А как же твое горло?

— Гораздо лучше, - отзываюсь негромко.

Быстро расчесываю волосы и собираю их в рыхлую косу.

— Но ты же можешь заразить девочку.

— Я маску надену, ба...

По дороге забегаю в магазин и покупаю сестре спелую черешню. Она любит ее больше других фруктов и ягод.

Елена Николаевна, несмотря на летний зной за окном, встречает меня в наброшенной на плечи шали. Я отдаю ей угощение, мою руки и сразу отправляюсь в комнату Насти. Она сегодня бодрее, чем в прошлый раз. Сидя в кресле у зашторенного окна, крутит в пальцах свой шнурок и время от времени поглядывает в экран телевизора, показывающего старый советский мультфильм.

Я тихонько здороваюсь и присаживаюсь на стоящий неподалеку стул. Мимолетный взгляд девочки, коснувшись моего лица, возвращается к любимому шнурку. Он раскручивается вокруг ее пальцев с космической скоростью.

— Она сегодня хорошо поспала, - говорит ее тетка, остановившись на пороге, - И вот уже пару часов смотрит мультики.

Кивнув, я впервые задумываюсь над тем, какие отношения нас с Настей связывали бы, будь она здорова, и реши Цариев в таком случае познакомить нас. Приняла бы она меня в качестве сестры или не смогла бы общаться, учитывая историю моего появления на свет?..

Я бы сама хотела иметь родную сестру. Очень. Мне кажется, между нами не было бы секретов, и она была бы первой, кто узнал о том, что происходит между мной и Левшой.

— Выпьешь чаю? - уже привычно предлагает Елена Николаевна, когда я выхожу из комнаты Насти, - У нас сегодня песочное печенье со смородиной.

Обычно я отказываюсь из страха неловких пауз и судорожного поиска тем для разговоров, но сегодня все иначе - оставаться наедине со своими мыслями и угрызениями совести я боюсь гораздо больше.

— С удовольствием, - отвечаю с улыбкой, спрятав руки в задних карманах джинсов.

Елена Николаевна, если и удивляется, то не подает виду. Ведет меня на кухню и усаживает на стул из белого дерева с сидением из кремовой шелковой ткани.

— У тебя сегодня выходной? - интересуется она, включая чайник и выставляя на стол две изящные пузатые чашки.

— Да... - отвечаю, снова прибегая ко лжи.

Она подает блюдо с печеньем, молочник и вазочку с конфетами. Разливает чай по чашкам и, сняв шаль, усаживается за стол. Какое-то время мы молчим, а потом она спрашивает:

— В кабинете твоего отца есть семейные фотоальбомы. В них есть фотографии его родителей. Не хочешь их забрать?

Я даже теряюсь на мгновение.

— Нет. Зачем?..

— Они твои родные бабушка и дедушка.

Я никогда не думала о них и не представляла, какие они. Странно, что эта мысль даже не приходила мне в голову. Я так привыкла знать, что у меня всего одна бабушка, что других и не нужно было.

— Я посмотрю их фотографии...

— Возможно, если бы они знали, что ты есть, они любили бы тебя не меньше Насти. Они были простыми людьми. Твой отец стыдился их.

— Мой отец... - мой язык с трудом поворачивается так его называть, - Очевидно считал себя распорядителем чужих судеб. Сколько он их переломал интересно?..

Майя

— Не мало, - вдруг усмехается Елена Николаевна, - поднимая чашку с чаем.

В ее блеклых усталых глазах усмешка, но за ней явно скрывается что-то крайне болезненное. Тусклый блеск и быстро отведенный в сторону взгляд только подтверждают это.