Книга В его огне, страница 97 – Ольга Рузанова

— Вы можете звонить мне, в любое время. Или моей маме.

— Буду знать, — усмехается, повернувшись ко мне в профиль.

Ловкими отточенными движениями и без нервной суеты, словно ей только что не пришлось видеть то же самое, что и мне, она заваривает чай, бросает в него несколько сухих листиков мяты и достает из шкафа две чашки.

— А вообще... — проговаривает, снова обернувшись, — Спасибо тебе, Майя.

— За что? — удивляюсь я.

— За то, что не забываешь свою сестру. За твои поступки и за благородство помыслов.

— За какое еще благородство? — смеюсь я, — Вся забота о Насте лежит на ваших плечах. Это вам спасибо!

Но Елена Николаевна в ответ лишь качает головой. Ставит передо мной чашку с чаем. Подает блюдце с кусочком пирога.

— О твоем отце можно говорить всякое, но в проницательности и интуиции ему не откажешь. Единственное, в чем он просчитался — нельзя одновременно пользоваться моральными принципами человека и при этом пытаться сломать его.

Мне становится приятно. Вдоль ключиц и ниже по ребрам растекается щемящее тепло.

— Спасибо.

— Насте с тобой очень повезло.

— И с вами! — вставляю я.

На обычно строгом лице Елены Николаевны мелькает улыбка.

Какое-то время мы пьем чай в тишине, а потом, прочистив горло, она спрашивает:

— Ты говорила, что Цариев подставил тебя перед твоим молодым человеком.

— Да, — киваю, не поднимая глаз, — Как вашего мужа перед вами.

— Я могу с ним поговорить, если ты хочешь, — предлагает вдруг.

— С кем?.. С Владом?

— Да, я могу рассказать, что из себя представлял твой отец...

— Спасибо! — восклицаю растроганно, — Но он уже все знает.

— Откуда?..

— Начал сомневаться и... достал уголовное дело из архива.

Дальше я рассказываю ей все, что знаю, и, пожалуй, впервые вижу выражение шока на ее лице. Меня же, получившую разрешение на абсолютное принятие и понимание, несет. Я посвящаю ее во все подробности наших с Неволиным взаимоотношений, делюсь обидами и сомнениями и в итоге едва не довожу себя до слез.

— Ты его не простила? — спрашивает Елена Николаевна, заглядывая в мои глаза.

— Простила!.. Простила! — шепчу задушенно, — Я сейчас... мне просто нужно прийти в себя...

— Майя, не совершайте наших ошибок. Не упустите шанс быть счастливыми!.. Поздние сожаления — самые горькие.

— Мне больно оттого, что он не поверил моим словам с самого начала.

— Попробуй поставить себя на его место.

— Но я верила ему!.. Не показаниям этой Карпатовой и не отцу. Я верила ему!..

— Попробуй посмотреть на ситуацию его глазами, — повторяет она терпеливо.

Я роняю голову и закрываю лицо руками. Я пробовала, да. Я понимаю Влада, и поэтому у нас будет шанс, о котором он просит. Я выговорю всю боль и завтра проснусь другим человеком.

— Мне и моему мужу в свое время не хватило мудрости и настойчивости, — продолжает говорить Елена Николаевна, — Мы оказались слишком слабыми перед твоим отцом. Он переломал нас как кукол.

— Мы справимся, мы не сломаемся, — мотаю я головой.

— Твой парень любит тебя.

— Да, я это знаю. Я его тоже.

Потом я постепенно успокаиваюсь. Неожиданная отзывчивость Елены Николаевны и мята сотворили чудеса. И к моменту, когда я выхожу из подъезда, в моей голове вызревает решение.

— Мам, — говорю в трубку, чеканя шаг по тротуару вдоль дома, — Вы меня сегодня не ждите. Я не приду ночевать.