Книга История Тильды Коннах, или Андрей Васильевич меняет профессию, страница 121 – Сергей Плотников, Варвара Мадоши

А потом Жнец его убил. Вадим сам тогда был едва подростком, ему не сравнялось еще и шестнадцати. Как он потом узнал, именно поэтому Жнец его пощадил: у этого мелкого ублюдка имелся целый свод правил, одно из которых заключалось в том, что он не убивает несовершеннолетних детей своих жертв, даже если они уже замараны в преступных делах. Но Вадим отлично запомнил этот момент: перевернутый автомобиль отца (это была фишка Жнеца — он особенно любил нападать на автомобили), кровь на земле, кровь на телах телохранителей… и нечто красное, черное и белое, что недавно было его отцом.

И Жнец посреди всего этого: аккуратный такой пацанчик, как из ретро-сериала про счастливую семью, в коротких штанишках на лямках по моде полувековой давности, прическа с проборчиком! И смотрит на Вадима так… Нет, равнодушие Вадим бы понял. Холодность бы понял. Даже скуку понял бы. Лучшие исполнители отца частенько убивали или пытали со скукой в глазах. У этого на лице была жалость пополам с брезгливостью.

С-сволочь, если тебе жаль, зачем ты руки-то мараешь⁈ Да еще напоказ, кроваво так, с кишочками — как специально кадр для «черной» полицейской хроники!

Жнец ничего ему не сказал, просто отбросил тело отцова телохранителя, которое держал на весу, и улетел. Мальчик-волшебник же. А Вадим остался стоять среди обломков своего мира. Так бы, наверное, и попал в руки полиции, но Рейк — он был годом старше — не дал. Потряс за плечи, утащил, увел в один из схронов отца… Потом еще «дядя» Фрейни помог удержать хотя бы Оросскую часть отцовского наследства — ух как с этим «дядей» пришлось потом повоевать за контроль над синдикатом, в итоге Вадим сам лично в бетон заливал то, что от него осталось, чтобы точно не встал, упырь!

В общем, с тех пор было много всякого. Но через все испытания и свершения красной нитью мелькало: убить бы Жнеца! Отомстить бы!

Вадим был умен, он никогда не показывал это на поверхности. И Шарету не давал, хотя тот горел местью как бы не больше него — отец ведь его почти усыновил, а горячая оросская кровь требовала наказать обидчика. Видя, каким человеком стал Жнец и что у него за крыша, Вадим понял, что ни в коем случае нельзя показать хоть тень намерения насчет вендетты. Не то вспомнит об оставленном волчонке и прибьет. Его спасение — в том, чтобы не зарываться, играть по неписанным правилам, не лезть в Орден слишком глубоко, не создавать угрозу. И надеяться, что Жнец создал слишком много врагов — и не вспомнит о Фёдорове и Шарете!

Но все это время Фёдоров искал возможность. Иронично: ведь именно Жнец был одним из тех, кто снял Проклятье и сделал магию, продлевающую жизнь, доступной всем подряд! Рано или поздно, Вадим знал это, именно это станет его погибелью: потому что либо Вадим и Рейк, либо кто-то еще вроде них когда-нибудь дождется подходящего случая.

Но не дождались. Жнец погиб далеко, на чужой планете — и, кажется, от того набора врагов, которых он создал уже позже, именно в качестве Аркадия Весёлова, а не Смеющегося Жнеца. Сперва они не верили, как и многие. Думали — опять фальшивка какая-то за нос водит. Понадобились похороны и еще год сверху, когда Жнец не объявлялся, и до них дошло: месть не свершится.

Осознание пришло к Федорову поперек каких-то рутинных дел — он ведь не постоянно думал о Жнеце, просто вспоминал время от времени, как язык натыкается во рту на сломанный зуб. Он тут же вызвонил Рейка, они заперлись в комнате отдыха на острове Холис — и нажрались вхлам. А после этого решили, что месть все же должна свершиться.