Книга История Тильды Коннах, или Андрей Васильевич меняет профессию, страница 32 – Сергей Плотников, Варвара Мадоши

— Можно Тильда, — сказала Тильда, гадая, куда это все заведет. И есть ей действительно все больше хотелось!

— Значит так, — вдруг сказала Стеша совсем другим тоном, — вижу, что вы правда голодны, так что начнем с какого-нибудь салатика, моего фирменного грибного супа, потом для тебя, Андрей, стейк и вареная картошка, мужлан ты эдакий, а для Тильды, думаю, что-нибудь более изысканное… сейчас, когда я на нее посмотрела, думаю, яичные роллы с креветочным соусом подойдут. Пойдет? И после горячего я до вас доберусь, побеседуем.

— Подойдет, конечно, — сказал Андрей Васильевич.

— Вот и ладно. Ждите официанта, велю моим лентяям поторопиться!

4.1 Тильда Коннах и рассказ старейшей девочки-волшебницы

— … Самое тяжелое — это психологическая деградация. Вам это понятие знакомо, госпожа Коннах? Нет? Это когда внутри себя человек сдается и начинает глупеть. — Степанида Кириллова говорила спокойным тоном, по-деревенски подперев руку щекой и потягивая кофе из фарфоровой чашечки. — А, вот это знакомо, вижу. С детьми-волшебниками со многими так происходило. Работать не надо, то и део редкие напряжения, когда выкидывают на битву с монстрами, потом — долгие-долгие ожидания, когда ничего толком не происходит и дни сливаются в один… Дисциплины никакой, Проклятье пресекает любые драки, так что даже выяснения отношений и, не знаю, разборки для построения тюремной иерархии не случаются… Знаете, что такое тюремная иерархия? Представляете? Хорошо, я так и думала, что это везде бывает… Вот так и происходит, что люди начинают считать себя никчемными — и правда становятся никчемными. А если все это зашло дальше определенного порога, Проклятье просто автоматически убивало такого ребенка-волшебника. Мол, чувствуешь себя ненужным — значит, ты и правда не нужен. В жизни, психологи говорят, такое тоже случается, но у нас там было совсем напрямую. Пережить века, не затосковав… Ну, знаете, тут нужно либо железную самодисциплину иметь, как у Валя… я имею в виду, как у Великого магистра Кресайна. Он только кажется лентяем, а на самом деле… Ну вот, либо нужно просто не замечать, как века идут. Заниматься чем-то любимым, не думать о плохом. Я так время и проводила. А поскольку мое любимое дело, так уж вышло, вкусно кормить людей, я одновременно ощущала себя нужной и полезной. И Проклятье тоже чувствовало, что я вношу посильный вклад, и на драки с монстрами меня почти не отправляло! К тому моменту, когда я с Кириллом Урагановым познакомилась — это в его честь у меня фамилия, кстати — я уже много лет, может быть, несколько десятков вообще ни одного монстра не видела. Но счет лет от меня тогда ускользал. Впрочем, Андрею о Кирилле не очень интересно слушать, ему бы лучше об Аркадии?

— Нет, рассказывай, о чем хочешь, — улыбнулся Андрей Васильевич.

— Да это примерно одно и то же! — развела руками Степанида. — Они мне сначала одним типажом показались, одного поле ягода. Только что инициированные мальчики-волшебники, которые пытаются во всем разобраться, но потом разочаровываются и проклятье их выпиливает… Аркадий так же прилетал ко мне, про прошлое расспрашивал, про Божий Суд, про всякое-разное, каких я монстров видела, да как часто они появлялись, да про байки завиральные, которые раньше ходили… А потом Кирилл почти сразу после него. Ну, для меня это так было. Это я потом сообразило, что три или четыре десятка лет между ними прошло! — Степанида улыбнулась еще шире. — Время тогда как-то мимо меня текло, не задевая. Ну, Аркадия я еще как запомнила. Я сперва решила, что он только что инициированный, мол, интерес свежий, не улегся. А мне потом кто-то… Катавасия, кажется… Да, Васька это был… рассказал, что ему на самом деле тогда уже чуть ли не двадцать лет в детях-волшебниках стукнуло! Просто он в Убежища почти не залетал, бандитов косил…