Книга История Тильды Коннах, или Андрей Васильевич меняет профессию, страница 45 – Сергей Плотников, Варвара Мадоши

— Н-ну… допустим, — пробормотал Георгий Викторович.

— Она сейчас дома сидит только потому, что ребенка ждет… Может, потом еще годик рисковать не будет, если грудью станет кормить… А потом — все. Она не из тех женщин, которых дети надолго могут удержать, для нее муж больше значит.

— Лёнечка — хорошая мать! — возмутился Георгий Викторович.

— Конечно, хорошая, — вздохнула Маша. — Она исполняет свой долг. Не будет, знаешь, как некоторые идиотки молодые, сами беременные, а пытаются тайком в радиоактивную зону лезть за мужиком… — у Маши был один пациент, родившийся от такой матери, служащей Ядерного Щита, еще в домагическую эпоху. Очень болезненный для нее случай: жена вела ребенка несколько лет, назначала лечение, ночами листала справочники, устраивала консилиумы, но в итоге все равно не выходила. — Но одно дело исполнять свой долг, а другое дело… В общем, как только у нее хоть малейшая возможность появится, она сунется с мужем вместе в самое пекло. Раньше он один туда лез, теперь она его больше не отпустит. И он не посмеет возразить, раз они столько вместе пережили.

— Ну, мать! Каким слогом заговорила! «Не посмеет возразить»! Мало ли, какой она мастер, он, как она всегда жаловалась, ускользнет, да и все…

Маша искоса на него поглядела. Странный у нее был взгляд — словно в нее на миг тоже вселился кто-то другой. Или взглянул кто-то изнутри, кто-то, с кем Георгий Викторович, несмотря на больше семидесяти лет рядом, не очень хорошо был знаком.

— Она погибла бок о бок с ним. И бок о бок с ним воскресла. Каких ты от меня… менее пафосных речей ждешь, муж? Это, Гоша, не роман даже. Это, Гоша, эпическая поэма. И концовка у нее… скажем так, то, что они уже пережили — это прямо далеко не концовка! Концовка может быть… более катарсичной.

Георгий Викторович не удержался — и выругался.

— Вот именно, Гоша, — хмуро сказала Маша.

5.2. Андрей Весёлов и деловая этика

Как ни странно, с большинством клиентов, получивших партии поддельных сумиранских вин, удалось разобраться без шума и пыли. В том смысле, что никто из них не хотел подымать шум или пытаться выбить пыль из «недобросовестных поставщиков». В конце концов, если ты провел прием для сливок общества или качественную оргию для еще больших сливок (хотя, по мнению Андрея Васильевича, фракции говна нужно называть иначе), выставив на на столы характерные бутыли, а потом начнешь вопить «меня обманули!» — то ты выходишь либо мошенником, либо последним лохом, который не распознал вкус поддельного вина. Да еще вслух признать, что ты напоил гостей ни чем-нибудь, а «Весёлой квашнёй»! Вот это была бы потеря лица, после которой в иных странах в иные исторические периоды люди ритуально кончали с собой.

Так что Андрей Васильевич без проблем уболтал большинство клиентов — или их представителей. Среди них нашлись довольно прагматичные люди, которые сказали более-менее следующее: «Не, ну для гостей я, конечно, буду покупать сумиранское, иначе западло… А ваше сколько-сколько, вы сказали, стоит? А давайте договоримся о поставке партии-другой…» Некоторым Андрей Васильевич даже был вынужден предложить место в списке ожидания — у них просто не было столько «дозревшего» вина, сколько вдруг пошло под заказ!

Однако самых трудных клиентов он, разумеется, оставил напоследок.