Книга Чужой ребенок, страница 15 – Элли Чэндлер

Она плакала у меня на плече в июне. Она уже была беременна.

— Я оставлю ребёнка, — продолжала она. — Я рожаю в апреле. И раз уж мы все здесь, я скажу тебе то, чего тебе никто не скажет.

— Вика, — подал голос Сергей.

— Помолчи. — Она даже не повернулась к нему. — Кать. Вы с ним четыре года. Полтора года без предохранения. И пусто. У меня вышло с первого раза.

Она смотрела на меня прямо, и в глазах у неё стояло спокойствие.

— Ты пустая, — сказала Вика. — Ты красивая, ты умная, ты зарабатываешь. А внутри у тебя пусто, и это уже не исправить. У вас не получалось из-за тебя. Он это знал и молчал, потому что жалел. Я тебя жалеть не буду, тебе нужна правда.

Она помолчала и добавила, тише:

— Я даю ему то, чего ты не можешь дать.

Я услышала звук у себя в ушах — тонкий, ровный.

Оказалось, я всё это время держала внутри щель. Сергей сказал мне про мою поломку, а я оставила себе оговорку: он злился, он сорвался, он не врач. Восемь дней я жила в этой щели.

Вика её закрыла.

Она сидела на моей кровати, в моём халате, с рукой на животе, и произносила вслух то, что я слышала внутри с четырнадцати лет.

Тело моё пошло раньше головы.

Я не помню, как оказалась у кровати.

Помню руку — свою правую, поднятую, с раскрытой ладонью. Я шла ударить её по лицу, и в этом было всё, что у меня оставалось.

Ударить я не успела.

Сергей перехватил меня в двух шагах от неё. Он взял меня за запястье и вывернул руку вниз, и я согнулась. Потом он толкнул.

Толкнул сильно, обеими руками в плечи, от себя.

Я прошла спиной по воздуху метра полтора и ударилась о стену. Затылком о косяк, лопатками о штукатурку. В голове звякнуло, и я села на пол, потому что ноги подломились.

Он стоял надо мной с расстёгнутым ремнём.

— Не смей! — заорал он. — Не смей трогать мать моего ребёнка!

Лицо у него было красное, на шее выступила жила.

Я сидела на полу в собственной спальне и смотрела на него снизу.

Четыре года. Он собирал мне лекарства по часам, когда я лежала с температурой, он вставал с бокалом при двенадцати гостях и говорил, что ему повезло.

Теперь он стоял надо мной, пьяный, и защищал от меня чужую женщину.

Вика с кровати сказала:

— Серёж, ну ты аккуратнее. Она же не соображает.

Я потрогала затылок. На пальцах ничего не осталось.

— Уйди с пола, — бросил он. — Встань и не позорься.

Я встала. Держась за косяк, медленно, потому что перед глазами плыло.

И вот тут во мне что-то стало на место.

Пока я сидела на полу, я была женщиной, у неё отняли дом. Я встала уже другой. Я услышала себя изнутри очень отчётливо, и голос этот был рабочий.

Двенадцать недель. Он спит с ней с июля. Квартира куплена в ипотеку, взнос вносила я, платежи идут с моей карты. Расписка Вики лежит у меня в папке, в сейфе на работе. Она сама её написала, своей рукой, при свидетеле-секретаре.

Я оглядела спальню. Виски на тумбочке, два стакана, её резинка, мой халат на её плечах.

— Хорошо, — сказала я.

Сергей моргнул.

— Что «хорошо»?

— Я поняла вас обоих. — Голос вышел ровным. — Вика, снимай халат и одевайся. Через десять минут тебя тут нет.

— Кать, ну куда я в ночь...

— Такси вызовешь.

Сергей дёрнулся ко мне.

— Она никуда не поедет.

— Тогда поедешь ты.

Мы стояли втроём в спальне и молчали.

Уехала она в начале первого. Халат бросила на кровать поверх подушки. Сергей проводил её до лифта, вернулся и ушёл спать в гостиную.