Книга Чужой ребенок, страница 6 – Элли Чэндлер

Мне требовалось доказательство. Такое, где его слово ничего не решает. Я двенадцать лет собираю доказательства для чужих людей за деньги, и впервые в жизни собиралась делать это для себя.

Оставалось придумать, как убрать себя из кадра.

— Серёж.

— М?

— Я, наверное, съезжу на конференцию.

— Какую?

— Юридический форум. Меня зовут четвёртый год подряд.

— Далеко?

— Неделя, — сказала я в темноту. — Всего неделя.

Он уже засыпал.

— Съезди, — ответил он. — Проветрись.

— Речная, четыре — это же спа.

— Я знаю.

— Кать, ты уверена, что смотрела правильно? Там рядом бизнес-центр, у меня однокурсница в нём работает. Может, приложение промахнулось на дом.

— Приложение показывает точку с погрешностью в пять метров. Бизнес-центр стоит через квартал.

Вика молчала в трубке. Я слышала, как у неё на плите что-то шкворчит, потом звук выключился.

— Ты его спросила?

— Нет.

— Почему?

— Потому что он ответит.

— Так это же хорошо, если ответит.

— Вик. — Я переложила телефон к другому уху. — У меня работа — слушать ответы. Человек с готовым ответом отличается от человека с правдой. Он мне выдаст версию, я в неё поверю, потому что мне выгодно поверить. И на этом всё закончится.

Пауза. Долгая.

— Тогда тебе надо его проверить, — сказала Вика.

— В смысле?

— В прямом. — Голос у неё стал деловой, я такого раньше у неё не слышала. — Слушай сюда. Пока ты рядом, он ничего себе не позволит. Он тебя знает, он тебя побаивается, он при тебе будет играть в святого до самой свадьбы. Убери себя.

— Убрать?

— Уезжай. Ты же сама говорила про форум. Скажи, что тебя зовут с докладом, что это важно для партнёрства, что отказаться нельзя. Неделя. И посмотри, что он будет делать без тебя.

Я стояла у окна в переговорной, спиной к двери, и смотрела во двор на мусорные баки.

— И как я посмотрю? Я же уеду.

— А я останусь.

Вот здесь у меня в голове что-то щёлкнуло — и щёлкнуло с облегчением. Мне так хотелось, чтобы кто-то взял это на себя.

— Вик, я не буду просить тебя за ним следить.

— Ты и не просишь. Я предлагаю. — Она заговорила быстрее. — Кать, ну смотри. Я твоя подруга восемь лет, я вам обоим свой человек. Я могу заехать, привезти ему еды, спросить, как дела, позвать куда-нибудь с общими знакомыми. Он ничего не заподозрит, я же вечно у вас торчу. И я увижу. Женщина такое видит сразу — по лицу, по телефону, по тому, как он в дверь входит.

— Это подстава.

— Это проверка. — Она выдохнула. — Кать, я тебе жизнью обязана, ты мне ребёнка оплатила. Дай мне сделать хоть что-то.

Я закрыла глаза.

Мне нужен был кто-то внутри квартиры. Мне нужен был кто-то, кому я верю. У меня в списке значилось ровно одно имя.

— Я подумаю, — сказала я.

— Только не думай долго. — Она засмеялась. — А то придумаешь себе, что всё нормально. Ты умеешь.

Я думала два дня.

За эти два дня я успела трижды передумать. Утром мне казалось, что я схожу с ума и надо просто поговорить. К вечеру я открывала карту и смотрела на точку на Речной — она стояла в моей памяти, я её уже видела с закрытыми глазами.

Меня останавливала брезгливость. Я собиралась подстроить своему мужчине ловушку и посадить в его квартиру наблюдателя. Приличные женщины так не поступают. У приличных женщин есть достоинство, они уходят молча или прощают молча.

Ещё меня останавливала Вика. Я прокручивала наш разговор и спотыкалась о её голос. Она говорила связно, без запинок, с готовыми доводами на каждое моё возражение. Восемь лет я знала другую Вику — растерянную, извиняющуюся, теряющую нитку посреди фразы. Я списала это на гормоны. Ей ставили уколы, у неё менялось всё, и в клинике предупреждали про перепады.