Онлайн книга «Развод. Месяц на размышления»
|
О настроении… Недовспомнивши, недопонявши, Точно с праздника уведены… — Наша улица! — Уже не наша… — Сколько раз по ней… — Уже не мы… — Завтра с западу встанет солнце! — С Иегóвой порвет Давид! — Что мы делаем? — Расстаемся. — Ничего мне не говори Сверхбессмысленнейшее слово: Расстаемся. — Одна из ста? Просто слово в четыре слога, За которыми пустота. Стой! По-сербски и по-кроáтски, Верно, Чехия в нас чудит? Расставание. Расставаться… Сверхъестественнейшая дичь! Звук, от коего уши рвутся, Тянутся за предел тоски… Расставание — не по-русски! Не по-женски! Не по-мужски! Не по-божески! Чтó мы — овцы, Раззевавшиеся в обед? Расставание — по-каковски? Даже смысла такого нет, Даже звука! Ну, просто полый Шум — пилы, например, сквозь сон. Расставание — просто школы Хлебникова соловьиный стон, Лебединый… Но как же вышло? Точно высохший водоем - Воздух! Руку о руку слышно. Расставаться — ведь это гром Нá голову… Океан в каюту! Океании крайний мыс! Эти улицы — слишком круты: Расставаться — ведь это вниз, Под гору… Двух подошв пудовых Вздох… Ладонь, наконец, и гвоздь! Опрокидывающий довод: Расставаться — ведь это врозь, Мы же — сросшиеся… — Марина Цветаева (из Поэмы Конца) Prayer In C–Lilly Wood The Prick «Может быть, дочку?» Даша У вас бывало так, что с самого утра кажется, будто непременно произойдет что-то плохое? Хотя на улице светит солнце, твой ребенок здоров и на работе все спокойно? Вот у меня бывает прямо сейчас. Я бросаю взгляд за окно. Июнь в этом году выдался особенно жарким, хотя обычно первым месяц лета в Петербурге — одни сплошные дожди. Сморщив нос, я сдуваю явное тому доказательство: крупный, белый пух, залетевший в квартиру через окно. — Боже, нужно купить наконец-то эту дурацкую сетку!.. — бубню себе под нос. Сын вскидывает взгляд, потом переводит его в окно, а затем, дернув плечами, снова утыкается в свой планшет. Обычно я на него не злюсь за то, что он играет за столом, но сегодня… — Вань, вот тебе не стыдно?! — вскидываю руки, а потом прищуриваюсь в сторону сына, — Это же из-за тебя так! Комары сейчас летать начнут… — Мы живем на семнадцатом этаже, ма. — И что?! — Они сюда не долетают. — Вы посмотрите на него… не долетают! Подавшись вперед, я выхватываю планшет из его рук, и, разумеется, сразу же звучит протест: — Эй! Отдай! У меня миссия! — Я с тобой разговариваю. Ничего страшного?! Выгибаю брови. Пару мгновений спустя, Ваня зеркалит меня, а потом усмехается. — Ты чего завелась с утра пораньше? Я же уже был наказан, и это вышло случайно. Его правда. Месяца три назад, пока я была на работе, Ваня притащил в дом своих одноклассников. Думать не хочу, чем они здесь занимались, но, наверно, большое спасибо за то, что квартира осталась относительно целой. Если не считать выдавленной оконной сетки, после этой посиделки на кухонных обоях остались только следы кетчупа. Я бросаю на них взгляд невольно, и на губах сразу же невольно появляется улыбка. Знаю, что мой сын не делает глупостей — он у меня спортсмен! Будущая надежда российской сборной по футболу. Так что, наверно, все те страшные картинки, которые я себе представила, когда вернулась домой с работы — всего лишь картинки. Они с мальчиками «готовили макароны», и на этом ограничились. Перевожу глаза обратно на сына. Красивый, конечно. Высокий, накаченный. Почти черные волосы, еще влажные после душа, зачесаны пальцами вбок, а синие глаза буквально сияют. Я ему улыбаюсь, вздыхаю и возвращаю планшет обратно: |