Книга Корми. Укладывай. Не влюбляйся, страница 106 – Александра Пивоварова, Майя Пивоварова

— Что с ним? — спросила она с сочувствием.

— Ночь не спал, — выдохнула я. — и я вместе с ним. Сейчас кашу сварю, может, поест и успокоится.

— Давай я тебе супа налью, — Ксюха решительно потянулась к своей кастрюле. — вчера наварила, целая кастрюля осталась. Тебе же сил никаких нет, а тут горяченькое, наваристое. Залетит, пальчики оближешь.

Я благодарно кивнула. Сил и правда не было даже спорить. Она плеснула мне полную тарелку дымящегося куринного супа: с мясом, со сметаной, с зеленью. Пахло так, что живот заурчал предательски громко. Максимка даже голову повернул на звук, но потом снова уткнулся мне в плечо.

Но не успела я даже ложку взять, как услышала за спиной скрипучий женский голос:

— О, какие люди! Мамаша с прицепом собственной персоной!

Я неспеша повернула голову и увидела девушку в розовом кружевном халатике, будто она только из какого-нибудь спа, а не из общажной душевой пропитавшейся мужскими гелями с мятой. Рядом с ней та самая рыжая, которой я и Максимка как кость в горле. И еще одна девушка с улыбкой Джокера.

— Геля, вот тебе чего? — Ксюша мгновенно вступилась за меня. — И так утро фиговое, ты еще тут с предъявами. Займитесь своими делами!

Она не ответила. Просто прошла сквозь толпу, как акула сквозь косяк рыбы, и остановилась прямо передо мной. Смотрела сверху вниз, состредоточенно, с прищуром.

— Я слышала, ты вчера с Яном в лифте каталась? — начала она, будто между прочим. — Так трогательно. Прямо семейная идиллия: мамочка, деточка и дядя Ян.

По кухне пронесся шепот. Кто-то даже присвистнул. Я почувствовала, как краска заливает щеки, но заставила себя остаться спокойной:

— Это не твое дело. Если у тебя вопросы к Яну, так иди к нему и разбирайся. Я здесь ни при чем.

Она рассмеялась: звонко, неестественно, как будто я сказала блестящую шутку.

— Ой, какие мы независимые! «Разбирайся с Яном сама», — передразнила она. — а ты не забыла случайно, что Ян — мой? Мы с ним ОБЩАЕМСЯ. И мне не нравится, что какая-то приезжая мамаша с чужим ребенком вешается ему на шею.

«Твой? Что за бред…»

Я почувствовала, как Максимка вздрогнул у меня на руках. Сжался. Мой мальчик чувствовал агрессию, даже когда не понимал слов. А у меня внутри начало закипать, медленно, тяжело, как лава в вулкане.

— Твой? — Ксю озвучила мой внутренний вопрос. — А давно? А Зарецкий знает? Вот для него будет новость! — хихикнула подруга.

Геля бросила на Ксю злой взгляд.

— Геля, я сказала: разбирайся с ним сама. А теперь отойди, пожалуйста, мне нужно покормить ребенка. — огрызнулась я.

Я отвернулась к столу, взяла ложку, чтобы показать, что разговор окончен. Но внутри все дрожало… от злости. От ее слов «мой».

— Мамаша. — выплюнула девушка.

Я сжала ложку так, что костяшки пальцев побелели. Максимка заерзал, почуяв мое напряжение, и тихо захныкал. Я сделала глубокий вдох и снова повернулась к этой стерве.

— Геля, я сказала тебе по-хорошему. Уйди.

Она скрестила руки на груди, наклонила голову набок и оглядела меня с ног до головы, как насекомое под лупой. Рыжая за ее спиной хихикнула, поддерживая хозяйку.

— А что ты мне сделаешь, а? — Геля усмехнулась. — Ты посмотри на себя: мелкая, замученная, под глазами круги на пол-лица. Соперница мне нашлась. Яну нужна такая, что под стать ему, а не мамаша с вечным недосыпом.