Книга Корми. Укладывай. Не влюбляйся, страница 161 – Александра Пивоварова, Майя Пивоварова

Сестра резко повернула к нему голову.

— Что ты имеешь в виду?

— Мира не ребенок, вот что. И сама может решить, где ей будет лучше.

Они пошли по второму кругу.

— Я не решаю за нее. — отрезала Мальвина. — Я просто вижу то, чего она сама видеть не хочет.

— Да что ты видишь? — Ян подался вперед. — Что Мира должна бросить все, собрать вещи и бежать обратно в столицу, потому что ты так решила?

— Я вижу, что здесь у нее нет будущего.

— Ты уже это говорила.

— Потому что ты, кажется, не понял. И вообще, Ян, твоя реакция окончателньо показывает мне, что Мире точно нужно в столицу, подальше от тебя! — голос сестры дрогнул.

Ян медленно наклонил голову вбок:

— Скажи еще раз.

— Ты слишком грубый, Ян. Слишком злой. Слишком властный. Ты давишь на людей, пока они не начинают соглашаться, лишь бы ты замолчал. А Мира рядом с тобой постепенно перестанет понимать, чего хочет сама.

— Не дох*я ли ты берешь на себя? — процедил Ян. — Ты меня не знаешь.

— Мне достаточно того, что я вижу.

— Ты видишь только то, что хочешь видеть

— Нет. Я вижу, как ты смотришь на нее. Как разговариваешь. Как влезаешь в каждый разговор. Ты привык, что последнее слово всегда за тобой.

— А ты привыкла, что все обязаны слушать твои лекции? — усмехнулся Ян.

— Я хотя бы не ору на людей.

— Да ты просто говоришь гадости спокойным голосом, чтобы выглядеть разумнее! Так что лучше закройся и не лезь не в свое дело.

— Ян, хватит! — резко сказал Ярик. — Здесь дети!

Но никто его не послушал.

Мали выпрямилась. Теперь она говорила уже не только с Яном, она словно предъявляла обвинение всему этому дому.

— Мира, ты не видишь, что он тебя подавляет? Он решает, где тебе быть, с кем говорить, что делать. Он считает, что если громче всех кричит, то автоматически прав.

— Так, — тетя Люда встала. — достаточно! Милые, — она улыбнулась младшим. — идите играть. А вы, — она стрельнула взглядом на Мальвину и Яна. — прекратите сейчас же. Не то место выбрали. Мы все обсудим за чаем. Вечером.

— Вы услышали мать. — пробасил дядя Саша.

И я была рада, что этот разговор прекратился. Мы все и так позволили ему зайти слишком далеко.

— Простите… — извинилась сетсра опустив голову. — Если позволите, я уложу Максимку на дневной сон.

— Я проведу в спальню. — Ярик поднялся, продолжая сверлить взгядом Яна, ставшего мрачнее тучи.

И когда они вошли в дом, а дети убежали играть перед домом, тетя Люда тяжело выдохнула:

— Ян, ты перегнул.

— И я в этом согласна. — вспылила я вновь. — Может Маля была и не права, но ты не смел…

— Смел! — перебил он меня грубо. — Твоя сестра борзеет, думая, что ее мнение кого-то волнует.

— Вообще-то, — я бросила на стол салфетку, поднимаясь со стула. — меня волнует. И она права в том, что твоя грубость переходит границы. Хотя бы мог сдержаться при детях, придурок… — последнее слово я сказала почти шопотом. — Простите, я помогу Мальвине уложить босса.

Я придумала отмазку, потому что не могла находитсья за столом, опасаясь наговорить лишнего. Но заходя в дом я услышала, как Алена и тетя Люда начали свою лекцию для Яна о том, как сильно он перегнул. Только он вряд ли прислушается, со своим то характером.

А у меня… у меня внутри вновь что-то щелкнуло. Прямо как тогда в машине, хотя… в этот раз громче.