Книга Если бы меня спросили снова, страница 48 – Елена Лабрус

Впрочем, изрешечённые снарядами стены, разрушенные здания, высоченные стены засыпного песка, как защита от взрывной волны — говорили сами за себя.

Но и многолетняя война, и разруха, и нищета, видимо, однажды становятся нормой: на улицах столицы было людно и очень шумно. Где-то шла бойкая торговля, где-то стройка — возводили многоэтажный дом, а где-то через дорогу ослик тянул гружёную повозку.

Жизнь кипела, бурлила, шла.

Могадишо чем-то напомнил Ирке Бангкок, только сильно разрушенный: та же влажная жара, как в парной, то же огромное количество проводов, что толстыми пучками расходились над головой по улицам, то же беспорядочное уличное движение и магазины, магазинчики, магазюшки. Только африканские тук-туки больше походили на трёхколёсные автобусы, пузатенькие и крытые брезентом, все женщины поголовно были в мусульманских одеждах и платках, а магазины украшали не вывески, а рисунки.

Вернее, уже фотографии. Раньше товар рисовали прямо на белёных стенах у двери (кое-где даже сохранились эти выцветшие картинки), а теперь наклеивали цветные фото.

Большая часть страны была неграмотной, поэтому торговцы предъявляли «товар лицом». Вон там фотографии таблеток, шприцы, бинты, тюбики — аптека. Здесь типографским образом нанесли на баннер какие-то тазы, порошки, шампуни, духи — хозяйственный. Там — овощи-фрукты. Через дорогу — пачки с макаронами, бутылки с напитками, коробки с хлопьями, шоколадные батончики — супермаркет. Кабинет стоматолога. Автозапчасти. Ресторан. Еда навынос. Всё как везде.

— Что он сказал? — спросила Ирка, услышав русские фамилии.

— Что приехать в Сомали стоит хотя бы ради того, чтобы проникнуться идеями анархизма, выдвинутыми Бакуниным и Кропоткиным, — перевёл Вадим трёп гида. — Именно в Сомали анархия достигла размаха «мать порядка» и воцарилась как социальный строй.

Гид как-то особенно артистично взмахнул руками, и Вадим снова перевёл:

— Только не подумайте ничего плохого. Многие здесь считают, что мрачное время закончилось, когда не стало единого государства. Без централизованной власти жить стало проще: всё можно решить прямо на месте и в кратчайшие сроки, без проволочек и лишней бюрократии.

— Так значит тут рай для туристов? — иронично заметила Ирка.

Гид ей не нравился. Может, конечно, это обманчивое впечатление, но чем-то он напоминал ей Весельчака У из мультфильма «Тайна третьей планеты» — космического пирата, толстого и хитрого проныру, только этот темнокожий.

Вадим перевёл ему Иркин вопрос, и гид на полном серьёзе стал их убеждать, что Сомали одна из немногих стран на свете, где ещё интересно. Это не унылые пейзажи Норвегии, не вальяжные Эмираты и не набившая оскомину Турция.

— Сомали — это другая планета. Страна верблюдов. Берег китовых акул. Белоснежные пляжи с бирюзовой водой, как на Мальвивах, и марсианские пейзажи пустыни Данакиль. Затерянные пещеры Лаас-Гааль и… забытый Богом город Могадишо, — закончил свою восторженную речь Весельчак, которому, видимо, тоже была не чужда ирония.

Наведайся они в страну анархии любоваться закатами, словно пресыщенные всем путешественники, Ирка определённо не отказалась бы ни от одной из перечисленных достопримечательностей, но у них была совсем другая цель.

На сегодня они с Вадимом ничего не запланировали, да и солнце клонилось к зениту, поэтому их просто довезли и просто высадили у отеля.