Книга Если бы меня спросили, страница 103 – Елена Лабрус

— Если я буду ревновать — ты будешь меня провоцировать? Ты это хочешь сказать?

— Я или не я, — вздохнула она. — У тебя так много завистников, Вадим. Так много вокруг людей, что хотели бы оказаться на твоём месте, иметь то, что ты имеешь или лишить тебя всего — они будут счастливы ткнуть тебя в слабое место. Не показывай никому, чего ты боишься.

— Это легче сказать, чем сделать, — пожал плечами Вадим.

— И всё же ты попробуй. Хотя бы сделай вид, что ты во мне не сомневаешься.

Вадим вздохнул.

Неприятно, когда указывают на твои недостатки, а он не считал себя ревнивым, просто ему не нравилось, как Ирка себя ведёт. Она, чёрт побери, а не он. Он видел проблему в ней, а не в своей ревности. И пришёл на встречу с Макеевым злой и недовольный ещё и потому, что не сказал ей этого.

Надо было, чёрт возьми, сразу убить эту тему, но она отвлеклась, потом ему позвонили, и теперь он на все лады раздумывал как мог бы закончить тот разговор и сам себя подогревал.

Но не только Макеев и чёртов незаконченный разговор были виной его плохого настроения. Через неделю стартовал запуск продаж игры, а у них всё было такое сырое, что Воскресенский почти не спал, почти не ел и раздражался больше обычного.

Психовал, орал, дёргался, хамил инвесторам. И понимал, что пока не запустят игру, это не закончится, но чёртово перенапряжение сказывалось.

Он заказал пиво. Макеев — текилу. Он тоже третью ночь не спал из-за разницы во времени.

— Грёбаный джетлаг, — выдохнул Алексей и, лизнув соль, заглотил второй шот. — Может, хоть сегодня напьюсь и засну.

— Давай к делу, пока ты не заснул прямо здесь, — равнодушно отхлебнул Воскресенский своё пиво. Забросил в рот солёный орешек, что в избытке стояли на каждом столе.

— Ну, к делу, так к делу, — положил он на стол фотографии. — Я для тебя даже распечатал.

— И что это? — наклонился Воскресенский и не сдержался: — Бл!.. Я же сказал, не собирай ты эту грязь! И тем более не приходи с ней ко мне!

Он оттолкнул фотографии стаканом, побрезговав к ним даже прикоснуться. Иркины фотографии. Иркины обнажённые фотографии.

— Фотошопом не интересуюсь, — сказал он Макееву.

— Фотошоп я бы не принёс. А эти она выложила в сеть сама, и они даже не отретушированы. Давай я тебе скину ссылочку, посмотришь сам. Ты зарегистрирован на сайте знакомств? — полез он в телефон.

— А надо? — хмыкнул Вадим.

— Ну, видимо, да, потому что без регистрации не зайдёшь, — ковырялся тот в телефоне. — Честное слово, Вадим, я её не искал. Она сама мне выпала в границах поиска.

— В каком смысле?

— Ну там задаёшь параметры поближе от своего фактического местонахождения, когда хочешь с кем-нибудь познакомиться по соседству, мне её поиск и выдал. Она, кстати, и сейчас в сети, — развернул Макеев экран. — У нас в Хабаровске сколько? Утро? Наверное, смотрит что за ночь налетело.

— Ты сказал, это касается меня! — возмутился Вадим.

— А тебя разве не касается, что твоя девушка активно ищет в сети с кем бы потрахаться, пока тебя нет? Ну, извини, что ввёл в заблуждение. О, смотри, она меня вправо свайпнула. Это лайк. И это «да», Воскрес, — усмехнулся он. — Но так уж и быть только в память о нашей дружбе, откажусь.

— Да чтоб тебя, Макеев! — вылил в пиво его текилу Вадим и выпил залпом.

— Бросай ты её на хер, Вадик, — сказал Макеев, глядя, как Воскресенский горстями забрасывает в рот орехи. — Рано или поздно она же всё равно наставит тебе рога. Она даже хуже, чем ведьма. Она мужик. Она думает, как мужик. Поступает как мужик. Берёт что хочет и когда хочет. С ней трахаться хорошо, но близко к сердцу подпускать нельзя. Ты её не удержишь.