Книга Если бы меня спросили, страница 62 – Елена Лабрус

— В моей жизни есть для тебя место! И здесь, и там — везде! Это ты не считаешь нужным делиться со мной тем, что происходит в твоей жизни и что важно для тебя, — горько усмехнулся он. — Мои слова для тебя ничего не значат.

— Ты не имеешь права предъявлять претензии, что я не верю твоим словам!

— Это почему же? — стукнул кулаком в стену Вадим. — Потому что так сказал мой отец: мне нельзя верить на слово? Он же наверняка это сказал.

— У твоего отца полно своих проблем, чтобы целыми днями думать о тебе. Да, он поделился своей болью, потому что ты для него, как и он для тебя — незаживающая рана, но как человек умный, он не стал бы меня убеждать, что я сделала неверный выбор, когда выбрала тебя, а как твой отец, даже обрадовался, что я на твоей стороне.

— Правда? — хмыкнул Вадим язвительно. — А, может, он сам с радостью завёл бы с тобой интрижку? Он ведь так уже делал с предыдущей секретаршей. Так почему бы не повторить?

— Нет, не завёл бы, — усмехнулась она. — Я из тех женщин, на которых женятся и которых любят всю жизнь. Однажды встретив, их не отпускают, их ценят, ими дорожат, а не заводят с ними интрижки. Это его слова. Но, к счастью, а может, к несчастью, я родилась на двадцать лет позже, и в его жизни уже случилась такая женщина, которую он будет любить до последнего вздоха — твоя мать. Вадим, что с тобой?

— А что со мной? — слова ткнулся он лбом в холодную стену.

— Не знаю. Ты сходишь с ума.

— Схожу, Ир. — Он подложил руку и ткнулся лбом в кулак. — Схожу, потому что ты там, а я здесь. Потому что я хочу быть с тобой. И только с тобой. Потому что ревную и постоянно думаю, где ты, с кем. Не могу без тебя. А у тебя твои друзья, твои дела, твоя работа. Твоя жизнь.

— Так и у тебя: твои друзья, твои дела, твоя работа. Твоя девушка с «Полётом валькирий», которая вроде как ушла, но на самом деле совсем не ушла. А первая же твоя бывшая, которую я встретила, спросила, сказал ли ты мне то, что говорил ей и что ты говоришь всем девушкам?

— Я говорю всем девушкам? — удивился Вадим.

— Напомнить? Как у тебя это получается?! Делать мир таким красивым!— с выражением произнесла Ирка. — И после этого ты ждёшь, что я с головой брошусь в наши отношения?

Пауза повисла более чем красноречивая. У Вадима не было слов.

— Я… — наконец выдавил он. — Я не понимаю, как вообще такое может быть?

— Да, мне тоже кажется маловероятным, чтобы все твои бывшие собрались и стали обсуждать, что именно каждой из них ты говорил, но факты — вещь упрямая.

— Ир, я никогда никому, кроме тебя, не говорил ничего подобного, — покачал он головой. — Ты первая в моей жизни девушка, отношение к которой я могу выразить тремя простыми короткими словами — настолько просты, понятны и однозначны мои чувства. Со мной такое впервые, Ир. Я люблю тебя. Мне жаль, что пришлось сказать это по телефону. Жаль, что сейчас я не могу тебя обнять, я тебя даже не вижу, но хочу, чтобы ты знала. Я. Тебя. Люблю.

— И мне жаль, что ты не можешь меня сейчас обнять и не видишь — я очень даже ничего, — улыбнулась она. — И я люблю тебя, Вадим. И говорю это не потому, что не могу оставить твоё признание без ответа. Я люблю тебя. Хотя знаешь, «мне жаль» вместо «я люблю» звучит интересно.

— Тогда давай у всех будет «я тебя люблю», а у нас «мне жаль». И это будем знать только мы.