Книга Жена Моцарта, страница 68 – Елена Лабрус

— Считаю своим долгом предупредить, что я не всесилен, — тяжело вздохнул он.

— А вы думаете, я бы связывался с Барановским, если бы не знал, что сенаторская неприкосновенность — мой единственный шанс?

— Не будем пока сбрасывать со счетов эту возможность, — явно постарался меня ободрить адвокат, хотя до улыбки, пусть и натянутой, не опустился. За это я его и уважал — за правду без соплей и ненужного унижающего оптимизма.

Я понимающе кивнул: ну вот я и в жопе. В полной, абсолютной, непроглядной заднице, выхода из которой у меня нет.

— Вы знаете, я никогда не позволяю себе давать вам советы. Обычно я просто отвечаю: если сделать так, то будет так, а если так — то эдак. Но, если позволите, сегодня дам, — он смотрел на меня в упор. — Если вам предложат свободу, на каких бы то ни было условиях — выполните эти условия.

Я на секунду прикрыл глаза, стиснув зубы до боли, до вспухших желваков, до хруста. А потом медленно разжал.

— Спасибо за совет.

Он сдержано кивнул.

— И… Валентин Аркадьевич, как бы там ни сложилось дальше, сделайте для меня, пожалуйста, ещё кое-что…

— Конечно, Сергей Анатольевич, — остановился он с готовностью.

— Устройте мне, пожалуйста, свидание с женой. Пусть короткое, но личное. Не хочу сообщать плохие новости в трубку. Не хочу, чтобы наша последняя встреча была через стекло.

— Я постараюсь, — кивнул он понимающе и больше не добавил ни слова, провожая меня взглядом.

Глава 18. Евгения

Не знаю, как я досидела до конца занятий.

Сколько раз позвонила Сашке — она так и не взяла трубку.

Потеряв всякую надежду поговорить с сестрой, я спустилась, думая, как обычно увидеть Ивана. Но в вестибюле меня ждал Антон.

— Её телефон остался дома, — он показал мне Сашкин аппарат.

— А её охрана? Иван?

— Охрана с ней, не волнуйся, всё в порядке. За Иваном мы не следим, он большой мальчик, сам знает, что делать, — хмуро ответил Антон.

— Ты знал да, что это он стрелял в Сагитова, а не Моцарт?

— Если бы я знал! — он придержал для меня тяжёлую дверь.

Очередной день без Моцарта, встретил нас ярким солнцем и холодным осенним ветерком. Я была рада, что Антон пришёл за мной пешком. До дома от универа было всего несколько кварталов, и у нас была эта редкая возможность прогуляться, возвращаясь домой.

— Только это бы вряд ли что-то изменило, — намотал мне Антон на шею свой шарф, согретый его теплом: прогуляться я была не против, только не была готова, что так холодно. — Твоего мужа разве переубедишь, если он что-то решил? А он решил взять вину на себя.

Дурак. Или дебил. Или идиот. Не знаю, какое слово Бринн не произнёс — мотнул головой он очень выразительно.

— Думаю, он просто знает куда больше, чем мы. И почти никогда не принимает необдуманных решений.

— Но это же не значит, что он никогда не ошибается, — с досадой всплеснул руками Бринн. — Так вот — этот тот самый случай. И мне очень жаль, что он так решил. Я говорил с адвокатом — Ивана бы оправдали. У него разрешение на ношение оружия. У него идеальный послужной список. Орден мужества. Херова туча боевых ранений и наград. Охрана президента в анамнезе — а туда кого попало не берут. А Моцарт… — Антон резко выдохнул.

Он переживал за него, кажется, больше меня. И злился, как и все, злился от бессилия.

— Что толку уже об этом говорить, Антон. Адвокат обещал, что и Моцарт не просидит в СИЗО больше двух недель, а он там уже месяц. То, что Ивана бы оправдали — тоже не факт.