Книга Жена Моцарта, страница 94 – Елена Лабрус

— Нет, детка, — сдвинув очки на кончик носа, изучала она цифры, словно что-то прикидывая в уме, но отвлеклась. — Я все отдала Шувалову. Да он наверняка и замки уже давно поменял. А что ты хотела?

— Ничего. Просто соскучилась. Подумала: если там всё осталось как прежде, то я хотела бы посидеть в бабушкином кресле как в детстве. Подержать в руках рюмку, из которой она пила абсент. Перемерить её шляпки. Как думаешь, граф будет возражать, если я покопаюсь в её побитых молью тряпках?

— Давай я спрошу. Возможно, он пойдёт навстречу, — она понизила голос, чтобы, видимо, Антон с Иваном, что приехали вместе со мной, не услышали. Но те бы вряд ли что-то услышали, набивая щёки маминой фирменной красной рыбой под маринадом, так, что за ушами трещало. А ведь только что поели дома! — Кажется, он, как и многие, считает Моцарт вынудил тебя на этот брак, а потому ты жертва обстоятельств. А ещё, — она понизила голос до еле слышного шёпота, — слишком молода, глупа и наивна, чтобы лезть в мужские дела. И шляпки — отличный повод поискать то, что ты хочешь найти, — подмигнула она.

Я крепко её обняла.

— Спасибо, мам! — а потом ткнула в лист, — начни, пожалуйста, свои поиски с «Другого». Всё остальные — картины: Мане, Рембрандт, Дега, — скривилась я, давая понять, что это скучно. — Но «Другое» — совсем другое. Мне, кажется, именно его и разыскивает граф.

— Не факт, — неожиданно подал голос Бринн, — пока вы ездили вызволять деньги, мы узнали о Шувалове ещё кое-что.

— Да не томи уже, — не выдержала я, пока он чудовищно медленно вытирал рот, вставал, клал у пустой тарелки скомканную накрахмаленную салфетку.

— Он практически банкрот и в долгах по уши, — наконец выполз Бринн из-за стола. — Что бы там ни было под загадочным седьмым номером, картины ему тоже очень нужны. И те миллионы долларов, которые за них можно выручить. И нужны срочно. Пока ему дают ссуды и предоставляют льготы по его кредитам лишь потому, что он пользуется влиянием, особенно в Европе, где ещё помнят и чтят величие его семьи и её заслуги перед монархией. В старушке Европе ещё сильна преемственность и почитаются дворянские гербы, родственные связи и его близость с Романовыми. Но одна вилла на озере Комо уже задолжала итальянскому бюджету под миллион евро. И это только согласно официальных источников. Часовой завод тоже существует только благодаря тому, что они стали частью крупного швейцарского концерна, и не приносит прибыли. А началось всё с того, что гильдия шафрана, одна из двенадцати богатейших гильдий Швейцарии, куда Шуваловы испокон веков вкладывали деньги, обанкротилась.

— Даже не знаю достойно ли будет возрадоваться, — усмехнулась я. — Потому что от меня граф Шувалов не получит ни копейки. Мы продадим эти картины, если получим. Ты сказала нам нужен хороший агент? Анонимный аукцион?..

— Подожди, — перебила меня мама, прислушиваясь.

Я тоже это услышала: из кабинета отца неслись вопли и отборнейший мат.

— Нет! Нет, этого просто не может быть! Это какая-то ошибка! — орал мой отец в телефон, уже выскочив из кабинета и беспорядочно мечась по коридору, словно забыл дорогу.

Видимо, на том конце повесили трубку, потому что он выдохнул и тут же начал снова набирать чей-то номер.

— Да, снова я. Соедините меня с главой Совета Федерации. Срочно! — рявкнул он. А потом вдруг побледнел, качнулся, и голос его сделался таким же бесцветным, как и его лицо. — Вы уверены?.. Назначил президент?.. Сам?.. — выдохнул он, словно испуская последний вздох.