Книга Свободен 2, страница 60 – Елена Лабрус

— И что теперь делать?

— Ничего, будем ждать повторной экспертизы, — пожимаю я плечами.

— И если она подтвердит, что так и есть?

— А какие есть варианты? — поднимаю я глаза на НВ, которая просто мастер бить в самое больное.

— Ой, мамочки! — ложится на стол ещё одна коробка, подсунутая одной из девчонок с другого отдела. — Но ты подарок все равно возьми.

— Да, Лан, — двигает свою коробку Наталья Петровна. — Это от всего нашего отдела. Сложится, не сложится, а пригодится.

— Но может ещё всё образуется? — жалобно спрашивают с задних рядов.

— Может и образуется, — выдыхаю я, и правда не ожидая, что вдруг почувствую это так остро: всю горечь ситуации и весь масштаб нанесённых разрушений. — Елизаров с инфарктом в больнице. Мой отец в коме. Танков под следствием за то, что его избил.

— Твою же мать! — звучит на разные голоса.

— А как же вы будете теперь вместе работать? — опять Витальевна.

— А какие варианты? — провожаю я глазами уходящую к своему столу НВ. — Танков не обязан меня содержать. Искать другую работу? Увольняться? Мне сейчас только этих проблем не хватает. Буду работать. Сколько смогу.

— Да, девчонки, работать! — командует Рачкова. — Потом поговорите, будет обед.

Выгоняет всех, закрывает дверь, а сама подходит к моему столу.

— А как вышло что фамилии у вас одинаковые, а то, что вы родственники выяснилось только сейчас?

Приходится рассказать им историю близкого, но мимолётного знакомства моего отца с матерью Артёма в том виде как её услышала я. Слово в слово. Я даже вспомнила, как Майя Аркадьевна сказала: «выберет… эту».

— Что вот прямо так и сказала? «Эту»? — качает головой Наталья Петровна.

Странно, что я рассказываю это так, будто это произошло не со мной.

Странно, что тогда меня это не зацепило, а теперь я вдруг так отчётливо это слышу: «Эта!» Приблудная. Неизвестно какая. Непонятно как тут оказавшаяся. Недостойная. Чужая. Лишняя.

— А кого же она прочила ему в невестки? — поражает меня сегодня своей мудрой прямотой начальник отдела ОМТС.

— А я знаю, — поднимается со своего места одна из новеньких девочек.

Ну как, девочек. Этой, худее, ухоженнее и старше, с красивыми искусственными ресницами, около сорока. А второй, с толстой русой деревенской косой на спине, хорошо если к двадцати пяти, но выглядит старше. Скромная. Луноликая. Кровь с молоком.

— Они же с Эллой Маратовной должны были пожениться, — сообщает та, что с ресницами.

— С Лисовской? — таращит глаза Рачкова.

— Ой, ты вроде как не знала, — фыркает Витальевна и снова подтягивается к моему столу. — Подруга, подруга. С детства знакомы, — укоризненно качает она головой, передразнивая меня. — Не зря вот она его там в кабинете обнимала. Вот тебе и подруга!

— А она его обнимала? — моргает своими накрашенными в стиле «паучьи лапки», то есть склеенными пучками, ресницами Рачкова.

— Я же тебе рассказывала, — снова недовольно упирает руки в бока НВ.

— А! Ты по ту фотку, где она руку ему на спину положила? Обнимала, скажешь тоже! Я его каждый день так обнимаю. Особенно как встанет в проходе со своим телефоном, так пока не пододвинешь, не отойдёт. А я женщина крупная, не грудью же мне его толкать, — заставляет она даже меня улыбнуться.

— Ну так, то — ты, а то — она. И что там у них вышло со свадьбой? Вернее, не вышло? — даёт слово Витальевна новенькой по имени Оксана.