Книга Свободен 2, страница 66 – Елена Лабрус

— Потому что кто-то не сильно разборчив в связях, — усмехаюсь я, оборачиваясь на заднее сиденье. — Нехорошо, Андрей Батькович! Ай-яй-яй, гулять двух девочек одновременно.

— Танк, ты можешь ехать быстрее? — хмурится Захар недовольно, прижимая к груди больную и растревоженную руку.

— Не-а, — глядя на него в зеркало заднего вида, качает головой Танков. — У меня в машине всё самое ценное, чтобы я рисковал.

— Да не спал я с ней, не спал, с этой Эллой Маратовной, — брезгливо морщится Захар. — Она меня с того единственного раза почти год назад на дух не выносит. А звонил, потому что матушка у меня решила пройти какую-то бесплатную диспансеризацию, стоять в этих очередях, толкаться в поликлиниках, я и отправил её сделать всё тоже самое в «ЭлЛаб», и даже больше, если уж ей приспичило обследоваться. Этот центр у нас прямо под окнами. И матери понравилось. Она разошлась, уже и воду туда на анализ отнесла, и землю с дачи. Я ещё, дурак, сказал, что с директором лично знаком. Вот и звоню теперь лично по каждому пустяку, — усмехается он. — Но это ж матушка! Ей разве откажешь.

— Ну и как там земля с дачи? — ржёт Танков.

— Комплексная агротехническая оценка проведена, — гримасничает Захар в ответ. — Азот нитратный в пределах нормы. Соли тяжёлых металлов не обнаружены.

И мне так странно видеть его таким, как, наверно, видит его Артём: обычным парнем, любящим мать, хочешь не хочешь, а делающим то, что она просит. Нормальным мужиком, переживающим за беременную девушку. Вменяемым чуваком, наплевавшим на собственную сломанную руку, чтобы ей помочь. И просто взрослым человеком, со своими достоинствами и недостатками, а не Великим Соблазнителем, каким он рисуется перед бабами.

— Ты знал, что у него с этим проблемы, да? Не зря же тогда рухнул на пол как подкошенный, когда услышал о Светкиной беременности? — пытаю я Танкова в Приёмном отделении больницы, пока Захар выясняет куда положили Свету.

— Лан, — прижимает он меня к себе, выдыхая в макушку, — мы об этом не говорим. Не обсуждаем за ланчем закончились ли наши попытки обсеменить какую-нибудь очередную самочку положительно. И сколько миллионов жизнеспособных сперматозоидов было в последней спермограмме.

— Не остри, умник, — толкаю я его в бок. — И всё же ты об этом знаешь.

— Я знаю, потому что лет пять или семь назад Захар был женат. Но все их попытки завести детей закончились ничем. И она его бросила после кучи обследований, снова вышла замуж, и сейчас у неё двое детей.

— А ему, видимо, тогда и поставили диагноз? И он с горя подался во все тяжкие?

— С горя не с горя, женским вниманием он никогда не был обделён, и ничто ему не мешало этим пользоваться.

«И раз это знает Танк, то неудивительно, что об этом знает и Элла. Может, даже знает больше. О своём бесплодии с ней наверняка откровенничал сам Захаров», — делаю я самостоятельный вывод. Хотя на самом деле мне совершенно всё равно кто там из них с кем откровенничал.

— В общем, я всё узнал, — возвращается повеселевший и воспрявший духом Захар. — Кровотечения нет. Повышенный тонус матки сняли. Ориентировочный срок беременности восемь недель. Блин, восемь недель, — выдыхает он, схватившись за голову, — это же… два месяца.

— Поздравляю, дебил, ты скоро станешь отцом, — толкает его плечом Танков.