Книга Свободен, страница 85 – Елена Лабрус

— Француз впечатлился?

— Ещё как! — подаёт он мне шпажки с сосисками, а сам напирает в руки банки с пивом. — Француз был в обмороке от счастья, когда увидел родную речь. Причём сам он хорошо говорит по-русски, но как истинного француза его подкупило внимание к деталям.

— Но они сделали первый заказ только где-то через год. Во французской кухне есть такие лопаточки, раклет, от французского «racier» — скрести. Они одинаковые, но их шесть штук в наборе, — рассказывает уже сам Валька, когда мы открывает по второй банке пива. — Их больше практически нигде не используют, только во Франции. И вот они заказали нам первую партию в несколько десятков тысяч штук. Мы обрадовались, тем более они маленькие, как раз удобно из обрезков, которые больше ни на что не годятся. А в итоге оказалось, что эти тысячи надо ещё умножить на шесть.

— Значит, вы теперь, выходите на китайский рынок? — подводит итог его рассказам Елизавета Марковна.

— Уже вышли, — гордо и довольно выдыхает Валентин. — Танк, дай пожму твою мужественную руку, — протягивает он щуплую ладонь через стол. — Ты был охрененно крут!

— Валя, можешь меня не рекламировать, — улыбается Артемий, демонстративно сжав покрепче своей пятернёй ту куриную лапку. — Здесь все про меня всё и так знают, какой я шикарный.

— Нет, ну что ты, честное слово. Я, можно сказать с благими намерениями. В общем, я надеюсь, мы ещё это отметим до отъезда. А пока, — поднимает он банку с пивом. — За нас, шикарных мужиков, что всё делают только ради вас, прекрасных дам!

И сидя в бассейне с рыбками, смеясь и повизгивая, потому что это нереально щекотно, как они щиплются. И качаясь на мягком диванчике с балдахином в ожидании такси. И глядя на мелькающие за окном пейзажи, когда мы возвращаемся домой… нет людей на свете счастливее, чем я и моё Бородатое Мяучило.

— Ты что из фруктов будешь или купить на свой вкус? — спрашиваю я его, когда такси с Валькой отъезжает.

— Купи всё, что захочешь, — ненавязчиво засовывает он мне в карман деньги, подтягивая к себе за шлёвки и целуя.

И я даже точно знаю, что хочу: где-то я тут недалеко, в «Старбаксе» видела витрину с пирожными.

В итоге «Старбакс» оказывается несколько дальше, чем я запомнила, но я иду именно туда, пока Елизавета Марковна, как опытный боец китайского рынка, отправляется торговаться во фруктовую лавку.

Зажав в руках упаковку со стаканами кофе и пакет со «сладеньким», я перебегаю улицу наискосок к гостинице… и застываю как вкопанная у огромной секвойи, что растёт между входом в наш отель и входом в супермаркет, услышав его голос.

Нет, даже не голос, тон. Тот самый тон, которым мой Артемий Недовольный как- то говорил по телефону.

— Да, конечно, ты просто проезжала мимо, — вижу я его разведённые в сторону руки, позорно прячась за огромным стволом. — Здесь же одна дорога.

— Одна, мой дорогой, — отвечает ему голос той, что стоит перед ним. — Потому что ты так и не нашёл времени заехать. И ты напрасно злишься.

— Ты знаешь, я бы не злился, если бы ты не приехала сюда за мной.

— Ты несправедлив. Я приехала задолго до тебя, — она усмехается, но из-за его могучей фигуры, осторожно выглянув, я вижу только широкие поля шляпы и край длинного лёгкого платья в пол.

Женщины, что умеют носить шляпы — это всегда была моя личная боль. Высший пилотаж, фигуры которого мне никогда не исполнить. А эта ещё стройна, изысканно одета и судя по голосу, в возрасте. Но хуже всего не это, а то как нервно, тревожно оглядывается мой Опять Босс, словно боится того, что я сейчас вот-вот выйду.