Книга Свободен, страница 99 – Елена Лабрус

— Только давай договоримся, Тём, если тебя или меня будет напрягать, что мы работаем вместе, если однажды это станет проблемой, мы не будем делать вид, что её нет.

— Договорились. А теперь домой? — воодушевлённо трётся он щекой. — Мур! Ну, мур!

— Танков, — укоризненно качаю я головой. — Мы в стеклянном кабинете. Нас видит вся улица.

— Мур! Мур! Мур! — зарывается он носом в мои волосы. — Хоть весь мир. До нового года ты не работаешь. А потом переходишь в мой отдел. Ты пахнешь мои шампунем? — удивлённо отстраняется он.

— А откуда у меня другой? — пожимаю я плечами. — И нет, Артём Сергеевич! Выходной только сегодня, и только потому, что обстановка у меня в отделе нерабочая, я бы отпросилась всё равно. Плюс я остаюсь в ОМТС и это не обсуждается, — освобождаюсь я от его рук. — Пойду переоденусь и поедем.

— Танкова, — окликает он меня у дверей. И когда я оборачиваюсь, демонстративно щёлкает телефоном.

— Ах ты бесстыдник, — достаю я телефон, когда блякает полученное от него сообщение с моей фотографией и грожу ему пальцем. — Плохой кот! Плохой! Выставлю твой лоток на балкон.

— У меня нет балкона, — кричит он мне в след.

— Неважно. Всё равно выставлю!

«А балкона в его идеальных дизайнерских квадратных метрах действительно нет», — вспоминаю я разговор про лоток, когда в обеденный перерыв последнего рабочего дня года, мы сидим в кафе.

Зато есть спортзал, занимающий целую комнату. Гостиная с угловым панорамным окном, отделанная деревом, кожей и шкурами, как пещера настоящего дикаря. А ещё гардеробная величиной с хорошую квартиру, где мои вещи скромно поместились в уголке. Всё же большая их часть осталась у Верки. Но я стараюсь обходиться тем, что есть, отложив неприятный визит на новогодние каникулы. Пока не до неё.

Хотя, как это обычно и бывает, когда возвращаешься на привычное место, в работу я втянулась буквально со следующего дня. И именно на работе чувствую себя лучше всего. Там всё знакомо, ожидаемо, понятно.

В остальное же время я словно красная ковровая дорожка после Каннского фестиваля. Меня отмыли, почистили, туго скрутили, но не поставили пылиться в каком-нибудь привычном чуланчике, а привезли и снова постелили в незнакомом месте, где тоже нарядно, торжественно, красиво. И где я — главный атрибут праздника, но всё здесь не моё. Чужой дом, чужие вещи, чужие привычки.

Запахи, звуки, скрип лифта за стеной, тиканье часов, позвякивающие пружины матраса — всё ново, беспокойно и слегка угнетает.

После отпуска и так всегда ощущается лёгкая пришибленность, а после такого фееричного она ощущается втройне. Пока я устаю дома больше, чем на работе. И никак не могу принять эту новую реальность. Смириться с ней. Вдохнуть полной грудью, потом выдохнуть, лечь на сильное плечо моего Солнца и ни о чём не думать.

Не могу. И днём, и ночью я нахожусь в состоянии какого-то дежурного напряжения, словно пашу в две смены, словно дышу в половину диафрагмы. И всё время ощущаю потребность обрести какую-то метафизическую сущность, без привязки к месту и времени, что я могла бы назвать «домом». Вернуться, наконец, в тот пыльный чуланчик после фестиваля и расслабиться. Но такого места у меня пока, увы, нет.

Зато есть работа. И много. За троих. Потому что взбрыкнувшая Светочка, видимо, решила, что ей в нашей конторе ловить больше нечего, и написала заявление по собственному желанию. А и.о. генерального директора Танков А.С. на время отсутствия Елизарова, отдыхающего с семьёй на Мальдивах, подписал её заявление «без отработки» положенных двух недель.